WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 ||

xxxv Глава VI. Высший учитель В текстах этой главы, пожалуй, с наибольшей полнотой трактуются характеристики бытия Дао, именуемого здесь “высшим учителем”. Тер­мин учитель в данном случае имеет также значение “родовой предок”” ибо Дао есть то, благодаря чему всякая вещь есть то, что она есть, и оно предшествует всякому существованию. Впрочем, понятия учителя и предка являются для Чжуанцзы, как вообще свойственно его филосо­фии, только метафорами: Дао есть великий учитель именно потому, что оно не хочет продлевать свое бытие в последователях; оно есть великий предок потому, что ничего не порождает. Но это не мешает Чжуанцзы обращаться к бесстрастному, безмятежному, оберегающему лишь глубину нежелания учителюпредку в словах, исполненных неподдельного пафоса.

xxxvi В тексте говорится буквально о “Небесной пружине” (тянь цзи). Так в даосской литературе обозначается внутренний импульс самораз­вития жизни, символически завершенное бытие, сила “таковости” вещей, соотносившаяся с “Небесным”, т. е. предвосхищающим все формы, измерением бытия. Некоторые современные исследователи уподобляют даосский термин “Небесная пружина”, или “сокровенная пружина” (сюань цзи), понятию энтелехии у Аристотеля.

xxxvii В оригинале значится: “Для них Небо — это отец”. Исправлено в соответствии с предложением китайского комментатора Тао Хуяпина.

xxxviii В оригинале сказано наоборот: “Можно передать, но нельзя вос­принять”. Исправлено по предложению китайского ученого Вэиь Идо. В памятнике древнекитайской поэзии “Чуские строфы”, близком даос­ской традиции, встречается принятая здесь версия этой фразы.

xxxix Это выражение Чжуанцзы стало классическим в даосской тради­ции обозначением высшей стадии прозрения Дао. Опыт неизбывного одиночества сопряжен, очевидно, с познанием абсолютности, безусловно­сти своего бытия.

xl Глава VII. Достойные быть владыкой мира В этой последней главе Внутреннего раздела книги собраны сюжеты, которые, по мысли ее составителя, разъясняют природу идеального прав­ления. Ибо мудрость в даосизме — как и в других китайских учениях — неотделима от власти, хотя бы “сокровенной”. Однако об управлении как таковом говорится лишь в первых четырех диалогах, причем некото­рые из них читаются как вариации ряда диалогов, вошедших в пред­шествующие главы. В остальных же сюжетах освещаются различные качества даосского мудреца. Повидимому, среди глав Внутреннего раз­дела данная глава в наибольшей мере обязана своим внешним видом усилиям позднейших переписчиков и редакторов.

xli Предполагается, что участники этого разговора живут во времена царствования Шуня, одного из идеальных царей в конфуцианской тра­диции, но отдают предпочтение еще более древним временам правления царя Тай, когда еще не существовало различия между “небесным” и “человеческим” и тем более между различными понятиями, данными в языке.

xlii В данном диалоге отчетливо прослеживаются две ступени даосского совершенствования: первая — вольное скитание в небесном про­сторе, делающее человека “другом творца вещей”; вторая — вхождение в “Небесное Единство” за пределами жизни и смерти и всего “человеческого”. Таков даосский путь совершенствования как “прекращения пре­кращения”, и путь этот соединяет незыблемую волю с полнейшей Heпроизвольностью.

xliii Притча о колдуне Ли Сяне и даосском учителе Хуцзы помогает отличить Силу даосского мудреца — Силу “Единого превращения” мира — от искусства мага, оперирующего отдельными предметами. Как и в первой главе книги, Лецзы в этом рассказе поначалу предстает как не слишком дальновидный поклонник магии.

xliv Глава VIII. Перепонки между пальцами Восьмой главой книги Чжуанцэы “Перепонки между пальцами” открывается ее так называемый Внешний раздел. В отличие от текстов Внутреннего раздела эта глава написана в монологической форме, и ее основная тема — критика цивилизации. Сложилась она сравнитель­но поздно: вероятно, спустя несколько десятилетий после смерти Чжуанцзы. Но в ней выражены — хотя часто с несвойственными Чжуанцаы резкостью и педантичностью — многие мотивы, завещанные древним философом. Основной пафос главы состоит в защите естественной само­достаточности каждого живого существа.

xlv Три Династии — три древнейшие династии в Китае — Ся, Инь и Чжоу, — с которыми древние китайцы связывали образ “золотого века” древности.



xlvi Данная фраза буквально воспроизводит суждение, содержащееся в шестой главе книги Чжуанцзы.

xlvii Глава IX. Конские копыта Глава “Конские копыта” стилистически близка предыдущей главе и развивает содержащуюся в ней апологию природной данности жиз­ни и критику цивилизации. Но примечательно, что, мечтая о дружном соседстве людей и зверей, автор главы считает “неизменной природой” людей и залогом их единения производительный труд. Для него “небесное” и “человеческое” не только не противостоят друг другу, но даже друг от друга неотделимы.

xlviii Здесь упомянуты некоторые традиционные черты даосской утопии, кочующие из одного даосского памятника в другой. Ср., например, описание блаженной древности в книге “Даоде цзин” (гл. LXXX).

xlix Глава X. Взламывают сундуки Данная глава, которая завершает цикл “примитивистских” (определение А. Грэхэма) глав, содержит, пожалуй, самые резкие в древнекитайской литературе нападки на идеологию деспотического государства в Китае. Здесь же мы находим и классические в своем роде образцы сатиры на государственную мораль. Некоторые признаки указывают на то, что глава эта принадлежит к числу наиболее поздних в книге: она была создана, повидимому, на рубеже III — II вв. до н. э. В переводе главы сделаны незначительные сокращения.

l Здесь имеется в виду эпизод из политической истории эпохи “Борющихся царств” (V — III вв. до н. э.). Правитель Лу преподнес в дар правителю царства Чу скисшее вино, и чуский царь в отместку решил пойти войной на Лу. Воспользовавшись моментом, правитель царства Вэй осадил город Ханьдань во владениях соседнего царства Чжао.

li Цитируются слова из XXXVI главы “Даодэ цзин”.

lii Цитата из “Даодэ цзин”, глава XLV.

liii Имеются в виду конечно же рассуждения софистов.

liv Глава XI. Дать волю миру В какойто мере данная глава, особенно в первой своей части, про­должает намеченную в седьмой главе тему “управления посредством недеяния”. Последняя, надо сказать, свойственна всей китайской тради­ции, настаивающей на полной преемственности законов общества, госу­дарства и природы. Однако писаниям Чжуанцзы и даосской литературе в целом присуще парадоксалистскизаостренная апология благотворно­сти “неупорядоченного порядка”, “всепобеждающей уступчивости” и “все свершающего недеяния”. В этой главе предлагаются вариации основополагающего для учения Чжуанцзы мотива “взаимного забытья того и этого”, в котором достигается “сокровенное единство” людей.

lv Несколько измененное изречение из XIII главы “Даодэ цзина”.

lvi Имеются в виду основатели Трех династий древности.

lvii Сто фамилий. — распространенное в древнем Китае собиратель­ное наименование китайского народа.

lviii Измененная фраза из главы IX “Даодэ цзияа”, где мы читаем: “Покончите с мудростью, отбросьте знания, и выгода людей вырастет стократно”.

lix В оригинале употреблено слово “цзин” — “семенная энергия”.

lx Аналогичная фраза встречается в главе XXI “Даодэ цзина”.

lxi Слово “небо” в древнем Китае служило также уважительным обра­щением к человеку.

lxii Фуяо — в древнекитайских мифах — гигантское дерево, растущее на восточном краю Земли; в его ветвях по ночам отдыхает Солнце.

lxiii “Даодэ цзив”, глава XVI.

lxiv Девять областей — весь обитаемый мир.

lxv Глава XII. Небо и Земля Глава состоит из довольно разнородных диалогов и монологических фрагментов и не обладает скольконибудь отчетливым тематическим и стилистическим единством. А. Грэхэм отнес ее к разряду “синкретиче­ских”. Авторам большинства фрагментов свойственно стремление дать определения основным понятиям даосской философии и выстроить из них всеобъемлющую систему, связывающую воедино традиционную космологию и политическую теорию. Можно почти не сомневаться в срав­нительно позднем происхождении этой главы. Текст ее публикуется с небольшими сокращениями.

lxvi Наряду с “человечностью” (жэнъ) понятие “долга” (и) составляет основу основ официальной — главным образом конфуцианской по своим истокам — морали в древнем Китае. В предыдущих главах, развиваю­щих тему протеста против цивилизации, “человечность” и “долг” неиз­менно подвергались резкой критике и осуждению. В “синкретических” главах, напротив, признается их положительная роль в обществе.





lxvii С первых же страниц книги Чжуанцаы, с рассказа о гигантской птице Пэн (прототипом которой послужило, видимо, древнее божество ветра), мотив птичьего полета, родства мудреца и птицы занимает при­метное место в писаниях древнего даоса и его последователей. Истори­чески мотив этот связан с широко распространенным в древнем Китае представлением о том, что души умерших предков являются живым в облике птиц.

lxviii В данном случае “искусство Хаоса” обозначает, повидимому, варащивание жизненной цельности, противостоящее опредмечиванию мира. Позиция Конфуция изложена не без двусмысленности: с одной стороны, Конфуций отмечает ограниченность “искусства Хаоса”, а с дру­гой — считает его недоступным для себя и всех “людей света”.

lxix Имеются в виду ритуальные гимны, сочиненные, по преданию, мудрыми царями древности.

lxx “Ломаем тополь”, “Пышные цветы” — названия древних народ­ных песен.

lxxi Глава XIII. Небесный Путь Еще одна, по терминологии А. Грэхэма, “синкретическая” глава, продолжающая темы предыдущих глав и, как подметили еще средне­вековые китайские комментаторы, во многом не согласующаяся со взгля­дами Чжуанцзы, представленными в текстах Внутреннего раздела. В переводе опущены фрагменты, наиболее чуждые оригинальным идеям Чжуанцзы.

lxxii Данная фраза — неплохой образчик “безумных речей” даосов. Но нужно иметь в виду, что в бесконечности мирового круговорота “присутствие” и “отсутствие”, “пустое” и “наполненное” взаимозаме­няемы и в конце концов неотделимы друг от друга.

lxxiii Напомним, что “следование Пути” есть прежде всего безупречно выверенное движение, правильная ориентация в пространстве и во вре­мени.

lxxiv В древнем Китае правитель восседал на троне лицом к югу и соот­ветственно его служилые люди обращались к нему, стоя лицом к се­веру.

lxxv Цитируется фрагмент шестой главы.

lxxvi Представление, о том, что правитель должен управлять посред­ством недеяния, предоставляя подданным выполнять свой долг, разделя­лось всеми традиционными политическими учениями Китая и являлось одной из основ традиционной, синкретической по своему происхожде­нию государственной идеологии в Китайской империи.

lxxvii Здесь имеются в виду древние ритуальные пляски, исполнявшиеся танцорами, которые были украшены птичьими перьями и бычьими хво­стами.

lxxviii Цитируются слова из главы LVI книги “Даодэ цзин”.

lxxix Глава XIV. Круговорот небес Глава открывается необычным пассажем, содержащим вопросы о первопричине всех явлений. По некоторым сведениям, в древности этот фрагмент входил во Внутренний раздел книги. А. Грэхэм считает его продолжением диалога о “флейте Неба”, которым открывается вторая глава. Сходные фрагменты встречаются в одном из древнейших поэтиче­ских памятников Китая — “Чуские строфы”, близком даосской тради­ции. Исторически подобные вопрошания были тесно связаны с архаиче­скими мифами и религиозными обрядами, но у Чжуанцзы они приоб­рели существенно иное значение “именования безымянного”, некоего сознательного мифотворчества. Остальные сюжеты главы представляют собой большей частью диалоги Конфуция и Лаоцзы, в которых подчер­кивается превосходство даосского постижения “таковости” вещей над светской моралью конфуцианства.

lxxx Ср. с даосским понятием Небесной пружины или Сокровенной пружины мира.

lxxxi Некоторые комментаторы без видимых оснований отождествляют этого “колдуна Сяня” с колдуном Ли Сянем из седьмой главы Внутрен­него раздела. Скорее всего перед нами некий легендарный, освященный традицией образ. Так, в “Чуских строфах” тоже упоминается “колдун Сянь”, приближенный одного из царей династии Инь.

lxxxii Шесть полюсов: четыре стороны света, зенит и надир. Пять постоянств: пять так называемых мировых стихий или, точнее, фаз мирового круговорота: дерево, огонь, земля, металл, вода.

lxxxiii По преданию, во времена Фуси из реки Ло вышла волшебная чере­паха, на панцире которой был изображен магический квадрат из девяти полей. Схема “письмен из реки Ло” считалась в древнем Китае графиче­ским изображением строения Вселенной.

lxxxiv Сяньчи — название мелодии, сочиненной, по преданию. Желтым Владыкой.

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 ||










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.