WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 39 |

Хуцзы сказал: “Я только что показался ему в образе Земли, притаился в незыблемом, но вовеки подвижном. Ему же, верно, привиделось, что жизненной силе во мне прегражден путь. Приведи его ко мне еще раз”.

На следующий день колдун вновь пришел к Хуцзы, а уходя, сказал Лецзы: “Счастье, что твой учитель встре­тился со мной. Ему сегодня намного лучше! Он совсем ожил! Я вижу, что жизненные силы в нем свободны”. Лецзы передал слова колдуна учителю, и тот сказал: “На сей раз я предстал ему зиянием Небес. Ни имя, ни сущ­ность в нем не гнездятся, а жизненная сила во мне исхо­дила из пяток. Он, верно, увидел во мне это истечение силы. Приведика его еще раз”.

На следующий день колдун вновь пришел к Хуцзы, а выйдя от него, сказал Лецзы: “Учитель твой так пере­менчив! Я не могу разгадать его облик. Подождем, пока он успокоится, и я снова осмотрю его”. Лецзы передал слова колдуна учителю, и тот сказал: “Я предстал ему Великой Пустотой, которую ничто не одолеет. И вот он узрел во мне глубочайший исток жизненных сил. Ибо и в стоячей, и в те­кучей воде есть темные глубины, и насчитывается их все­го девять, а показал я только три. Пусть он придет еще раз”.

На следующий день колдун снова пришел к Хуцзы, но не успел он усесться на своем сиденье, как в смятении вскочил и выбежал вон. “Догони его!” — крикнул Хуцзы ученику. Лецзы побежал за колдуном, да так и не догнал его. А Хуцзы сказал: “На сей раз я показал ему свой изна­чальный образ — каким я был до того, как вышел из своего предка. Я предстал перед ним пустым, неосязаемоподат­ливым; невдомек ему было, кто я и что я такое, вот и пока­залось ему, что он скользит в бездну и плывет свободно по лону вод. Поэтому он убежал от меня”.

Тут Лецзы понял, что еще и не начинал учиться. Он вернулся домой и три года не показывался на людях.

Сам готовил еду для жены.

Свиней кормил, как гостей.

Дела мира знать не хотел.

Роскошь презрел, возлюбил простоту.

Возвышался один, словно ком земли.

Не держался правил, смотрел в глубь себя.

Таким он прожил до последнего дня [xliii].

Не отягощай себя мечтами о славе.

Не строй корыстных расчетов.

Не бери на себя бремя пошлых дел.

Не пытайся владеть тем, что знаешь.

Соединись до конца с Беспредельным и обрети свой дом в бездонном покое. Исчерпай то, что даровано тебе Небом, и не желай приобретений: будь пуст — и не более того. У Высшего человека сердце что зеркало: оно не влечется за вещами, не стремится к ним навстречу, вмещает все в себя — и ничего не удерживает. Вот почему такой чело­век способен превзойти вещи и не понести от них урона.

Владыкой Южного Океана был Быстрый, владыкой Се­верного Океана был Внезапный, а владыкой середины зем­ли был Хаос. Быстрый и Внезапный время от времени встречались во владениях Хаоса, а тот принимал их на ред­кость радушно. Быстрый и Внезапный захотели отблаго­дарить Хаос за его доброту. “Все люди имеют семь отвер­стий, благодаря которым они слышат, видят, едят и ды­шат, — сказали они. — Только у нашего Хаоса нет ни одно­го. Давайтека продолбим их в нем”. Каждый день они проделывали одно отверстие, а на седьмой день Хаос умер.

ВНЕШНИЙ РАЗДЕЛ Глава VIII ПЕРЕПОНКИ МЕЖДУ ПАЛЬЦАМИ [xliv] Перепонки между пальцами ног или шестой палец на руке даются человеку природой, но ничего не прибавляют к нашей природе. Тот, кто привержен долгу и человеч­ности, пожалуй, сочтет их столь же близкими себе, как и органы тела, но все же не в них воплощаются свойства праведного Пути. Выходит, перепонка между пальцами ног — бесполезный кусочек плоти, а шестой палец на руке — ненужный отросток. Считать истинным назначе­нием телесных органов перепонку и шестой палец — все равно что судить о поведении людей по законам человеч­ности и долга, полагаясь только на свой ум.

Посему пристрастие к созерцанию затуманивает наше восприятие пяти цветов, смешивает для нас все узоры мира, подобно тому как многоцветные одеяния ослепляют наш взор. Вы не согласны? Но пример Ли Чжу доказывает это. Пристрастие к сладкозвучию смешивает для нас пять музыкальных нот, подобно тому как гимны Хуанчжуан и Далюй оглушают нас. Вы не согласны? Но пример учителя музыки Куана доказывает это. Заботиться о своей человеч­ности, точно о лишнем отростке на руке, — значит насило­вать свои жизненные свойства и ставить препоны своей природе ради того, чтобы стяжать уважение и славу и за­ставить мир под звуки дудок и гонгов покориться никому не нужным законам. Вы не согласны? Но ученые Цзэн и Ши доказали это. Тот, кто увлекается спорами, строит баш­ни из черепиц и завязывает узлы на веревке, выдумывая мудреные слова и завлекательные суждения, чтобы заста­вить всех думать о том, что такое “твердость” и “белизна”, “подобное” и “разное”, и восхищаться пустопорожними речами. Вы не согласны? Но примеры Ян Чжу и Мо Ди доказывают это. Все это искусства, прославляющие внеш­нее и никчемное и далекие от праведного Пути в этом мире.



Тот, кто идет праведным Путем, не отходит от своей природы и судьбы. Поэтому единение с другими для него — не бесполезная перепонка, размежевание с другими для него — не никчемный отросток. Обильное в нем не нахо­дится в избытке, скудное в нем не находится в недостатке. У утки короткие лапы, но попытайтесь вытянуть их — и вы сделаете ее несчастной. У журавля длинные ноги, но по­пробуйте укоротить их — и вы причините ему страдания. Поэтому то, что длинно от природы, нельзя укорачивать, а то, что от природы коротко, нельзя удлинять. В природе не от чего избавляться, в природе ничто не может доставить нам неудовольствие. Но ведь человечность и долг тоже не составляют существа человека. Отчего же наши высоконравные мужи так пекутся о них? А притом попробуйте срезать комунибудь перепонки на пальцах — и он будет плакать от боли. Попробуйте комунибудь отрубить шестой палец — и он закричит от боли. Среди этих двух у одного конечностей больше, чем положено, но больно им будет одинаково. Благочестивые люди нашего времени в своей слепоте сокрушаются о несчастьях света. Негодяи попирают свою природу и свой удел, чтобы добиться почестей и богатства. А посему не следует ли заключить, что человечность и долг не состав­ляют сущности человека? Отчего же со времен Трех Дина­стий [xlv] в мире было так много шума вокруг них? Полагаться на циркуль, отвес и угольник, для того чтобы выправлять вещи, — значит насиловать их природу. Полагаться на веревку, клей и лак, для того чтобы скреплять вещи, — значит покушаться на их жизненные свой­ства. А кланяться и сгибаться согласно этикету, восхва­лять человечность и долг, желая успокоить сердца людей, — значит отказываться от постоянства в себе. В Под­небесной, несомненно, существует постоянство. Но кривиз­на как постоянное свойство вещей происходит не от цир­куля плотника, а прямота как постоянное свойство вещей происходит не от его угольника, сращивание вещей дости­гается не клеем и лаком, связанность вещей достигается не веревками и узлами. Так все существа в Поднебесном мире живут и не знают, чему обязаны своей жизнью. Все они в равной мере обладают полнотой жизненных свойств, а почему так происходит — не ведают. Посему прошлое ничем не отличается от настоящего, и ничто в мире не сой­дет со своего места. Отчего же глашатаи человечности и долга нескончаемой вереницей, словно склеенные или свя­занные веревками, приходят в этот мир и проповедуют нравственность, внося смуту в умы? Люди, слегка заблудившиеся, сбиваются с пути. Люди, заблудившиеся всерьез, отворачиваются от своей природы. Откуда нам известно это? С тех пор как род Юй привлек благонравных мужей к управлению Поднебесной, все люди в мире устремились наперегонки за человечностью и дол­гом. Разве это не означает променять свою природу на че­ловечность и долг? Попробуем разобраться в этом. Со времен Трех Династий каждый человек в мире променял свою природу на чтото иное. Низкий человек жертвует собой ради выгоды, служилый человек жертвует собой ради славы, сановный муж не щадит себя ради семьи, а мудрец приносит себя в жертву всему миру. И как бы ни были различны занятия этих людей, какую бы память они ни оставили о себе, все они были одинаковы в том, что наносили ущерб своей природе и губили себя.

Два пастушка, Цзан и Гу, вместе пасли стадо, и оба по­теряли своих овец. Когда их спросили, чем они занимались на пастбище, то выяснилось, что Цзан читал книги, а Гу иг­рал в кости. Занятия пастушков были неодинаковы, но в том, что они потеряли овец, они были совершенно одина­ковы. Бои умер ради славы на горе Шоуян. Разбойник Чжи погиб изза своей алчности у Восточного холма. Оба они погибли по разным причинам, но в том, что они лиши­лись жизни, они были совершенно равны. Должны ли мы полагать, что Бои был прав, а разбойник Чжи нет? В мире никто не в силах избежать смерти. Того, кто гибнет изза человечности и долга, простаки зовут благородным мужем. А того, кто гибнет изза сокровищ, простаки зовут низким человеком. Хотя и тот и другой погибают, один слывет благородным мужем, а другой — низким человеком. Но ведь разбойник Чжи, погубивший себя, ничем не отличает­ся от Бои. Какое же имеет значение, кто из них благород­ный муж, а кто низкий человек? Того, кто подчиняет свою природу человечности и дол­гу, будь он даже умен, как ученые Цзэн и Ши, я не назову великим. И того, кто насилует свою природу в угоду пяти вкусовым ощущениям, даже если он умен, как Юй Эр, я тоже не назову великим. Того, кто насилует свою природу из любви к сладкозвучию, будь он даже искусен в музыке, как учитель Куан, я не назову человеком с хорошим слу­хом. И того, кто терзает свою природу из любви к цветам, даже если он разбирается в них, как Ли Чжу, я не назову человеком, обладающим острым зрением. Когда я называю когонибудь великим, я говорю не о человечности и долге, а о полноте жизненных свойств. Опятьтаки, называя когонибудь великим, я говорю не об умении различать пять вку­совых ощущений, а о доверии к своей природе и своей судь­бе. Когда я называю когонибудь человеком с хорошим слу­хом, я говорю не о том, что он хорошо слышит других, а о том, что он умеет вслушиваться в себя. Когда же я называю когонибудь человеком с острым зрением, я говорю не о том, что он хорошо видит других, а о том, что он умеет всматриваться в себя. Смотреть на других и не всмат­риваться в себя, не постигать себя, а постигать других — значит приобретать то, что принадлежит другим, и не при­обретать того, что принадлежит себе. Это значит подлажи­ваться к тому, что угодно другим, и ее подлаживаться к тому, что угодно себе [xlvi]. Если же жить лишь ради того, что угодно другим, и не жить ради того, что угодно себе, тогда и Бои, и разбойник Чжи, можно сказать, “впали в из­лишества”. Я склоняюсь перед праведной силой жизни, а потому не желаю ни упражняться в осуществлении человечности и долга, ни жить таким образом, чтобы “впасть в излишества”.

Глава IX КОНСКИЕ КОПЫТА [xlvii] Конь может ступать копытами по инею и снегу, а шкура защищает его от ветра и холода. Он щиплет траву и пьет воду, встает на дыбы и пускается вскачь. Такова настоящая природа коня. И если бы его пустили жить в высокие тер­расы и просторные залы, он вряд ли возрадовался бы этому.

Но вот пришел Болэ и сказал: “Я умею укрощать ко­ней”. И он стал прижигать и стричь их, прибивать подковы и ставить клейма, стреноживать и запирать в конюшне, а потому дватри коня из каждого десятка погибали. Он стал морить коней голодом и жаждой, заставлять их бегать рысью и галопом, в одной упряжке и друг за другом. Он мучил их уздечкой и шлеёй, нагонял на них страх плеткой и кнутом, и коней погибало больше половины.

Горшечник говорит: “Я умею обрабатывать глину”. И вот он выделывает круглое с помощью циркуля, а квад­ратное с помощью угольника. Плотник говорит: “Я умею обделывать дерево”. И вот он вытесывает круглые столбы при помощи крюка и прямые доски при помощи отвеса. Но разве глина и дерево по природе своей желают, чтобы их обрабатывали с помощью циркуля и угольника, крюка и отвеса? И тем не менее в мире поколение за поколением твердят: “Болэ искусно управлялся с лошадьми, горшеч­ник и плотник искусно управляются с глиной и деревом”. Вот в чем ошибка тех, кто правит Поднебесной.

Я же полагаю, что те, кто искусны в управлении Поднебесной, поступают иначе. Люди от природы обладают постоянством:

Они ткут — и одеваются.

Пашут землю — и кормятся.

Это зовется “быть единым в свойствах жизни”.

Они все заодно и не имеют корысти.

Имя этому — Небесная свобода.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 39 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.