WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 28 |

Мы думаем, что тому факту, что мы пытаемся понять сознание, соответствует ряд индивидуальных состояний сознания, в данном случае наших. Но мы можем безусловно выявить и более конкретное соответствие мы можем вообще представить себе, что любое мыслимое содержание, скажем, содержание типа: "все, что имеет место, имеет некоторый смысл", или "все, что имеет место, не имеет смысла", либо любое другое, вычленяемое текстуально содержание мы можем соотносить с определенным состоянием или с определенными состояниями сознания. Речь здесь идет не о какихто однозначных соотнесениях (одному и тому же содержанию может соответствовать несколько состояний сознания, либо ряду содержаний может соответствовать одно состояние сознания), но о принципиальной возможности такого соотнесения. Сколь это ни странно, на эту идею интуитивно ориентируются психиатры последних 60 70 лет (поскольку, разумеется, это доступно неразвитому психиатрическому мышлению нашего времени), но в психиатрии это соотнесение всегда фигурирует однонаправленно, психиатр рассматривает какоето конкретное содержание, относящееся к поведению человека, к мышлению человека, и от [64] него идет к какимто общим патопсихологическим характеристикам, связанным с сознанием.

В метатеории сознания такое соотнесение должно быть всегда обоюдным, такая соотнесенность существует, но мы не можем никогда с определенностью сказать, что такоето содержание соотносится с какимто одним состоянием или какоето одно состояние соотносится с какимто одним содержанием. Неопределенность господствует всегда, когда речь идет о конкретизации состояний в смысле содержания или о конкретизации содержаний в смысле состояния. Оговорим здесь еще одно обстоятельство чисто психологического свойства. Мы можем мыслить какието содержания (когда речь идет о состояниях сознания) как определенные типы. Хотя мы говорим о состояниях сознания в смысле приуроченности к личности, к индивиду, и хотя мы их соотносим с содержанием, подчеркивая тот факт, что сами они несодержательны, но при этом всегда имеем в виду, что соотнесенность с личностью психических состояний (ориентированных на содержание) ни в какой мере не может говорить о соотнесенности с "личностью" этих содержаний. Сами по себе эти содержания, так сказать, не личностны, и не только потому (как мы увидим в дальнейшем, когда речь пойдет о чисто содержательной категории "структура сознания"), что они могут до бесконечности повторяться, что они антиисторичны, генетически не интерпретируемы, но еще и потому, что эти содержания анонимны, и поэтому могут нами трактоваться как, условно говоря, типы текстов.

Это очень трудно понять, как потому, что чисто лингвистически такие конкретизации всегда кажутся в высшей степени чуждыми сознанию, так и потому, что мы вообще не привыкли думать подобным образом. Но мы можем представить себе одно состояние сознания, в котором будут все содержания, или сознание одного, в котором будут все содержания, или состояния многих, в кото [65] рых будет одно и то же содержание [хотя последнее возможно только тогда, когда мы отправляемся в нашем рассуждении не от состояния сознания, а от содержания, то есть когда речь будет идти уже о структуре сознания].

Нам необходимо понять состояние сознания как формальное понятие не в смысле противоположности содержанию, а в смысле независимости от любого мыслимого содержания. Свойство сознания "имеется у содержания", если содержание "находится" в состоянии сознания. И тем самым мы уже вводим состояние сознания формально: "сознавать" значит "быть формой сознания" или, вернее сказать, "осознавать" значит "быть формой". [Отправляясь от этого положения, мы можем теперь ввести понятие "текста сознания", не боясь лингвистических и психологических аналогий и ассоциаций.] Впрочем, само отсутствие содержания тоже может явиться в некотором роде соотнесенным с определенным состоянием сознания. Определенное содержание мы оцениваем и позитивно и негативно. Мы уже говорили о независимости и равноценности негативного и позитивного случаев, когда речь идет о сознании. Когда содержание отмечено знаком минус, и мы говорим, что содержания нет, то мы можем также представить себе определенное состояние сознания, ориентированное на это "нет" по отношению к содержанию. Должны существовать и такие состояния сознания, которым соответствует отсутствие какоголибо осознаваемого и называемого содержания. В принципе можно было бы сказать, что текст как содержание есть "нечто читаемое сознанием". Чтение текста и есть в некотором роде состояние сознания. Но именно потому, что мы вводим понятие "состояние сознания" как конкретизацию, относящуюся к чемуто бессодержательному, мы тем самым имеем в виду какуюто совершенно особую сторону текста. В этом смысле состоянием сознания является такое чтение текста [66] сознания, или точнее, чтение такого текста сознания, который возникает в акте самого чтения. То есть состояние сознания не есть чтение текста, который дан до или независимо от состояния сознания. Само состояние сознания есть такая сторона (или свойство) текста, которое возникает, существует в акте самого чтения текста. Текст складывается самим чтением текста, и эта сторона или свойство текста, или такой текст, есть фактически состояние сознания, есть конечная, вспыхивающая связь, замыкание осознающего с осознаваемым, или какойто ситуации "осознающего осознаваемого". И то, что появляется в акте осознавания этого чтото, и есть состояние сознания.



В принципе, состоянием сознания может быть любое явление, событие или обстоятельство, которое индуцировало включение индивидуальной психики в содержательность сознания. Но поскольку такое включение уже произошло, индуцировавший его фактор теряет свое содержание. [Метафорически говоря, его содержание "растворяется" в состоянии сознания.] Именно поэтому мы исходим из положения о полной неопределенности (и произвольности) этого фактора (в смысле его содержания) в отношении сознания (но не в отношении психики!).

Безусловно, что на какомто ином уровне возможна социология сознания или какойто социологический ход в самой метатеории сознания, где сознание может быть интерпретировано как социально рожденный, социально возникший феномен. От такой возможности мы здесь специально отвлекаемся, потому что тогда сознание нельзя было бы както объяснить, истолковать отдельно, обособленно от проблемы коммуникации. Но, тем не менее, мы отдаем себе отчет в том, что мы саму интерпретацию сознания все же истолковываем как автокоммуникацию по преимуществу; "состояние сознания" предполагает возможность интерпретации сознанием психики как самого себя.

[67] Возьмем такой тривиальный случай: если у 20 человек мы наблюдаем состояние сознания, которое мы считаем одним и тем же, то это могло бы предполагать определенную коммуникацию этих состояний в пространстве или это будет предполагать определенную коммуникацию содержания. Мы категорически выступаем против такой постановки вопроса, потому что никакое содержание не коммунициpуется как сознание. Сознание постоянно должно возникать. Коммуницируется нечто другое. А если нечто коммуницируется, то оно не сознание. И в данном случае нас вообще не интересует проблема объективной коммуникации, без которой не существует ни современное лингвистическое понимание текста, ни теория информации в целом.

Таким образом, возвращаясь к нашему пониманию текста, мы можем его сформулировать следующим образом: текст это некоторая длительность содержания, ориентированная на некоторое состояние сознания. А последнее мы вводим вне какойлибо принципиальной оппозиции. Состояние сознания не противостоит содержаниям, соотнесенным с ним, о которых шла речь до сих пор.

  I. МЕТАТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ О СОЗНАНИИ 3. СТРУКТУРА СОЗНАНИЯ Теперь мы переходим к третьей основной категории метатеории сознания "структуре сознания". Нам представляется, что структура сознания будет содержанием, абстрагированным от состояния сознания, то есть от того первоначального условия, которое мы ввели, когда вводили понятие "состояние сознания", а именно, что оно есть нечто, не существующее вне приуроченности к индивиду. Структура сознания принципиально неиндивидуальна. Структура сознания может быть названа содержанием и может быть названа формой, частично по [68] крывая то, что в некоторых философских течениях и школах называется "формой сознания".





Структура сознания представляется нам какимто чисто "пространственным" образом существования сознания. Когда мы говорим, что сознание существует, то представляем себе, что существует ряд совершенно конкретных явлений сознания, мыслимых как конкретно различные или одни и те же в отношении содержания. Допустим, такой элементарный случай: несколько человек высказывают какуюто общую идею, этим давая нам возможность обнаружить какието "одинаковые тексты". Эти несколько человек могут жить одновременно, или они могут жить в разные века или в разных тысячелетиях, или, можно сказать так: какието "тексты сознания" прочитаны в разное время и в разных местах. И этим предполагается, что как факт сознания они одинаковы, ибо у нас нет оснований с точки зрения содержательного подхода к тексту в этом сомневаться. Мы не знаем, кто прочел, но мы знаем, что прочитано. Или, говоря метафорически "сознание прочитало сознание". Нам важно, что прочитало сознание и что оно прочитало. Тут предполагается и определенная длительность этого содержания. И когда у нас есть ряд таких текстов, то мы можем сделать один элементарный вывод, что такого рода текст "вообще есть", не то, что он возникает в "разных местах, в разное время, а что он "есть".

Мы говорим: текст, а не тексты, потому что, если мы считаем их одинаковыми с точки зрения нашего подхода, то у нас нет основания говорить: "тексты". Ведь математик не говорит: "числа 5", но говорит "число 5", хотя оно может фигурировать в тысячах и миллионах случаев, связанных с различными прагматическими, временнопространственными ситуациями. Мы можем сказать: вот существует такой факт сознания, предполагая определенное содержание. Но это еще не есть структура сознания. Мы говорим, что нечто здесь существует, и на это суще [69] ствование длительности содержания сознания в какихто случаях можем накладывать определенные рамки, тоесть в какомто смысле мы можем говорить, что существует определенный текст сознания, и в то же время, если мы про какойто текст говорим, что он существует, у нас есть некоторые основания думать, что в этом месте существует сознание. Это вопервых. Что в этом месте не существует другого текста сознания вовторых. И что есть место, где этого текста сознания не существует втретьих. (Здесь можно было бы добавить четвертое: этот текст сознания должен существовать.) [Так начинается привыкание мышления к подходу к сознанию как материалу другого мышления.] Мы можем сказать, что эти содержательные факты сознания дискретны, что они дискретны не столько по отношению к ничему, то есть к тому, где нет сознания, и не только по отношению к перебиву другими фактами сознания, но что они дискретны в самих себе, то есть как одинаковые, но отдельные факты. Когда мы говорим, что есть факт сознания, это не означает (как в случае, когда речь шла о состоянии сознания) пространственновременной непрерывности, потому что когда он есть, то это не означает ничего более того, что "он есть". Под "есть" мы предполагаем, что он "есть" в данный момент, когда мы говорим, что он есть, и что у нас нет основания полагать, чтобы в какоенибудь другое время (когда об этом зайдет речь в нашем метарассуждении) его бы не было. Но мы не рассуждаем непрерывно и не осознаем непрерывно. Дискретность своего сознательного существования мы произвольно накладываем на факт содержательности сознания.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 28 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.