WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 32 |

Я хочу прежде всего сказать о двух методах, господ­ствовавших в академическом преподавании и во многом спо­собствовавших подавлению сознания у образованных классов общества. Затем я перечислю еще несколько факторов, дей­ствовавших в том же направлении.

[471] Первым из вышеупомянутых методов является чрез­мерная специализация, которая ведет к нейтрализации истин­ного интереса к реальным проблемам и путям их разрешения. Специализация необходима в век высокоразвитой дифферен­циации; однако если не предпринимается никаких усилий, чтобы скоординировать результаты специальных исследова­ний и различные предметы, входящие в программу обучения, то объяснение этому может быть только одно: такая целост­ная картина нежелательна. В результате такого обучения, при котором каждый несет ответственность за одну область ис­следования, не связанную с другими, и никто не стремится рассмотреть ситуацию в целом, студенты оказываются со­вершенно неспособными не только к созданию синтетической картины, но и к критике вообще.

В существующих условиях осознание неизбежно воз­никает, а потребность в создании целостной картины не мо­жет быть полностью подавлена. Поэтому в настоящее время возникает опасность того, что ввиду отсутствия адекватного обучения методам синтеза студенты могут стать легкой добы­чей дилетанта или пропагандиста, использующих эту потреб­ность в целях своей партии.

В этой стране постепенность изменений и преемствен­ность традиций не только позволили избежать таких ситуаций, когда спорные проблемы становятся непримиримыми и тре­буют ясных определений, но и само социальное окружение создало такой психологический климат и стиль жизни, который в принципе избегает не только преувеличений, но и любого ясного определения ситуации. Для человека с континента од­ним из наиболее поразительных фактов является принятая здесь манера оставлять недосказанным то, что ясно говорит­ся в любой другой стране. Если двое англичан хранят между собой молчание по поводу определенных вещей, весьма ве­роятно, что оба прекрасно понимают друг друга и без слов. Мно­гое здесь не говорится, а просто осознается. Я, конечно, вовсе не имею в виду ни секс, ни деньги, ни власть. О них также не гово­рят, но по другой причине: этого требуют условности. В Анг­лии не принято выяснять нюансы различий во мнениях.

Я признаю существенную ценность такого стиля жизни, но должен указать и на его некоторые недостатки. В отноше­ниях со странами континента этот уклончивый неопределен­ный язык часто был причиной недоразумений. Однако еще большая опасность такого коллективного подавления осозна­ния заключается в том, что непонимание происходящих в ми­ре изменений и неспособность отреагировать на них обраща­ются против нации. Сегодня нам ясно, что на протяжении последних десятилетий в этой стране господствовали коллективные заблуждения, состоящие в игнорировании и [472] отрицании угрозы, исходящей от роста фашистских режимов в Италии и Германии. Люди просто не хотели нарушать свой покой и осуждали таких людей, как Черчилль, которые отва­живались говорить правду. В этом настроении подавленного осознания мы не замечали также и других больших измене­ний, происходящих в мире. В области экономики мы не хотели признавать, что система laissezfaire отжила свой век, что со­временная организация нуждается в координации, что необ­ходима определенная доля планирования, что возникает про­тивник в лице нового типа государства, действующего мето­дами механического грабежа.

Вторым фактором нашего академического преподава­ния, мешающим осознанию, было наше неправильное толко­вание терпимости и объективности как нейтрального подхода. Как демократическая терпимость, так и научная объектив­ность вовсе не препятствуют нам твердо стоять на своей точ­ке зрения и вступать в дискуссии о конечных целях и ценнос­тях жизни.

Однако как раз к этому и стремилось академическое преподавание. Методы преподавания наших демократических учителей напоминали осторожную дискуссию в гостиной, где каждый избегает высказываться по проблемам, которые мог­ли бы привести к жаркому спору в поисках истины.

Именно такой нейтральный подход способствовал формированию психологического климата, который с самого начала подавлял любую попытку провести различие между важными и неважными вопросами. Академический ум гордит­ся тем, что уделяет так много внимания пустякам и насмеха­ется над теми, кто отдает предпочтение серьезным пробле­мам. В этой связи следует упомянуть также и отживший прин­цип, гласящий, что не важно, что учить, а важен сам факт обучения для тренировки мозгов. На это хочется возразить следующее: почему бы не тренировать мозги, изучая действи­тельно нужные предметы? Неосознанная тенденция к нейт­ральному подходу в обучении и скрытое желание к самораз­рушению ведут к намеренному избеганию таких ситуаций, где необходимо изучать действительно важные вещи и занимать определенную позицию. Это напоминает отказ от тщательного изучения географии своей страны из страха, что враг может овладеть картами. Враг уж какнибудь найдет способ изучить нашу географию. А такое образование и обучение, которое пытается помешать нам мысленно объять данный предмет в целом и занять определенную позицию, неизбежно воспиты­вает человека, не способного к реальному сопротивлению различным доктринам и пропаганде. Сталкиваясь с важными жизненными проблемами и чувствуя свою беспомощность, он с презрением позовет когонибудь более «умного», чтобы тот [473] попытался найти решение проблемы; у него постепенно вы­работается отвращение к мышлению вообще, а также ко вся­кого рода дискуссиям, т. е. сформируется по сути дела неде­мократический подход. Пока нашей стране не угрожал тотали­тарный враг, такая нейтральная позиция была просто пустой тратой человеческой энергии. Но когда противник разворачи­вает идеологическую кампанию, то лучшим антиподом его доктрине будет другая доктрина, более современная, но никак не нейтральная позиция. Именно с этого нужно начинать, ес­ли мы признаем, что только воинствующая демократия может выиграть настоящую войну, которая в конечном счете являет­ся войной идей.



Позиция воинствующей демократии вовсе не предпо­лагает, что на смену свободной дискуссии придет тоталитарная нетерпимость или что, устраняя нейтрализующие последствия суперспециализации, мы должны пренебречь специализацией вообще и превратить обучение в пропаганду. Он означает только, что в настоящей ситуации обучение неадекватно, если оно не учит человека осознавать целостную ситуацию, в которой он находится, так, чтобы после глубоких размышлений он был бы в состоянии сделать выбор и принять нужное решение.

Наряду с этими академическими методами нейтрали­зации ума действовали и другие, более основательные силы. Основной причиной того, что довоенная демократия не смогла выработать настоящее осознание, было опасение, что обсуж­дение жизненно важных вопросов может привести к распаду согласия, на котором базируется функционирование демокра­тии. Многие считают, что во время войны эта опасность уси­лилась, и именно поэтому они не отваживаются начать дис­куссию по проблемам мира и послевоенного восстановления. Они полагают, что обсуждение этих проблем угрожает внут­реннему единству, необходимому для победы в войне. Ясно, что рассуждающие таким образом люди попадают в затрудни­тельное положение. С одной стороны, очевидно, что без кон­структивных идей они не смогут вдохновить на борьбу ни свой собственный народ, ни другие народы, страдающие от фаши­стского ига. С другой стороны, они не допускают распростра­нения этих конструктивных идей, опасаясь их возможных по­следствий. Очень важно, чтобы мы посмотрели в лицо этому факту, тем более что наша демократия, особенно в нынешней ситуации, имеет чистую совесть; ей нечего терять, и она мно­гое может приобрести от роста осознания. Когда я говорю это, я вовсе не игнорирую тот факт, что как для победы в войне, так и для выживания демократии очень важно не подвергать опасности существующее в обществе согласие. Одна из существенных черт истинной демократии состоит в том, что различия во мнениях не убивают солидарность, пока существует единство [474] относительно метода достижения согласия, т. е. что мирное урегулирование разногласий следует предпочесть насиль­ственному. Демократия по своей сути это метод социального изменения, институционализация веры в то, что приспособле­ние к меняющимся условиям и примирение различных инте­ресов могут быть обеспечены договорным путем через дис­куссию, сделку и достижение договоренности.

До войны стремление различных политических партий и социальных групп к согласию и совместному решению было далеко не всегда очевидно, когда слишком многие полагали, что главная дилемма состоит в противоположности капита­лизма будь то в демократической или фашистской форме, с одной стороны, и коммунизма с другой. Это противоречие многие считали неразрешимым, так как единственными мето­дами урегулирования спорных вопросов были до сих пор классо­вая война, диктатура и полное уничтожение противника.





Сейчас я убежден в том, что в связи с войной и рас­пространением нацизма общая ситуация стала совершенно другой. Изменился лейтмотив истории, и если все партии про­должают твердить свои лозунги и не хотят солидаризировать­ся с тем общим делом, ради которого они борются и идут на большие жертвы, то это объясняется отсутствием осознания. Поистине замечательно, что действительный Leitmotif их борьбы может благодаря обстоятельствам полностью изме­ниться, однако люди, оставаясь в неведении относительно этих изменений, могут попрежнему воспринимать политичес­кие альтернативы под углом зрения старых различий и проти­воречий. В этом смысле совершенно очевидно, что такие крупные решения, как развязывание мировой войны, и спор­ные вопросы, послужившие ее причиной, имеют непосред­ственное отношение к определению главной цели нашей борьбы в будущем.

Изменение лейтмотива заключается прежде всего в том, что если до войны главной альтернативой был выбор между капитализмом и коммунизмом, то сейчас она для за­падных стран состоит в выборе между свободой и демократи­ей, с одной стороны, и диктатурой с другой. Это не означает, конечно, что исчезла социальная проблема, проблема соци­ального восстановления; она просто потеряла свое первосте­пенное значение. Это вовсе не предполагает, что мы создали такое счастливое государство, в котором исчезло противопос­тавление планирования и социальной справедливости, с од­ной стороны, и капитализма типа laissezfaire с ведущей ро­лью промышленности и финансов с другой.

Непримиримость этого противоречия была несколько сглажена появлением новой проблемы, которая представля­ется всем партнерам еще более важной, чем предыдущие [475] альтернативы. Это новое заключается в сохранении свободы и демократического контроля. Для обеспечения безопасности демократии нужно вовсе не исключение социальной борьбы, а ведение ее методами реформ.

Еще один фактор, ведущий к смягчению этого кажуще­гося непримиримым противоречия, заключается в том, что в ходе борьбы за победу демократическая Великобритания в значительной степени приспособилась к планированию и принципам социальной справедливости. Непосредственным результатом войны является тот факт, что в настоящих усло­виях борьба за победу для всех стран, участвующих в ней, делает необходимым планирование. Демократические страны вынуждены планировать, поскольку ничто не говорит о том, что после войны будет возможно возвращение к laissezfaire. В то же время в Великобритании существуют такие институты, как обременительное налогообложение, широко развитая сис­тема социального обеспечения, различного рода страхования и компенсации. В них находят свое выражение принцип соци­альной справедливости и идея коллективной ответственности, и весьма вероятно, что для нас не только исключен возврат к довоенному обществу с его чрезвычайными различиями в до­ходах и благосостоянии, но и реформы непременно должны будут продолжаться.

В результате всех этих изменений две главные спор­ные проблемы довоенного периода планирование и соци­альная справедливость, которые, казалось, неизбежно вели к классовым войнам и революциям, постепенно начинают воп­лощаться в жизнь в демократических странах, хотя и в моди­фицированной форме. Многие из нас несомненно будут удов­летворены тем, что планирование в этих странах никогда не станет тоталитарным, а будет ограничиваться лишь контролем ключевых позиций в экономической жизни, а также тем, что большая социальная справедливость не приведет к механичес­кой уравниловке. Ибо мы должны извлечь урок из опыта тотали­тарных государств, состоящий в том, что жестокая регламентация ведет к порабощению граждан, а механистическая концепция равенства терпит крах, как показывает пример России, где снова пришлось ввести различия в доходах и предпринять другие меры, ведущие к социальной дифференциации.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 32 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.