WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 32 |

Джесси Тафт24 описывает, как маленький мальчик Джек пытался сломать различные предметы в ее приемной и делал другие запрещенные вещи, чтобы выяснить, до какого «предела» взрослые будут терпеть его действия. Природа этого «предела»и образует социологическую проблему, по­скольку запреты, налагаемые взрослым на ребенка, это не просто выражение его, взрослого, личного мнения. Они пред­ставляют собой обычные образцы поведения в данном обще­стве, и в процессе своего самоприспособления ребенок посте­пенно учится находить соответствующий компромисс между своими желаниями и коллективными требованиями общества.

На протяжении последних десятидвадцати лет, характе­ризующихся чрезвычайным развитием индивидуализма, многие думали, что социологическое и психологическое приспособление [486] даст нам возможность жить без подавлений и запретов. Сей­час мы начинаем понимать, что без них жить невозможно, что определенное количество запретов неизбежно. Вопрос для нас заключается не столько в том, можем ли мы обойтись без условностей и запретов, сколько в том, сможем ли мы провес­ти ясную грань между запретами, представляющими собой лишь тяжкое бремя, и разумными принципами, без которых не может выжить общество. Тогда мы сможем сформулировать принципы, на которых основана деятельность общественных институтов как в преуспевающем, так и в несостоятельном обществах.

По моему мнению, существуют три основных критерия для проведения различия между преуспевающим и несостоя­тельным обществами:

а) преуспевающее общество применяет как можно меньше запретов и ограничений;

б) оно проводит различие между гуманными и вредны­ми запретами;

в) с помощью своих институтов такое общество помо­гает индивиду наилучшим образом приспособиться и приходит на помощь тем, кто не смог этого сделать.

Итак, наша следующая проблема заключается в том, чтобы больше узнать о характере этих норм и коллективных потребностей, их социальном и психологическом происхождении, их функциях в прошлом и в современном обществе. Прежде все­го, мы должны понять, что эти нормы неоднородны по своей природе, что лучше изучать их под разным углом в соответ­ствии с их вкладом в приспособление индивидов и групп.

Я хочу, вопервых, упомянуть разумные условности и табу, выполняющие определенную функцию в данном обще­ственном порядке. Вовторых, я укажу на нормы, препятству­ющие психологическому приспособлению, так как они порож­даются конфликтностью институтов. Втретьих, существуют нормы, которые когдато были функциональными, а теперь стали иррациональными, поскольку утратили функциональный смысл. Вчетвертых, я укажу на нормы, которые, будучи иррацио­нальными сами по себе, выполняют в современном обществе реальную функцию. И наконец, мы рассмотрим устаревшие условности, не выполняющие реальной функции и представ­ляющие собой только психологическое бремя.

1. Что касается первой категории, то под функцио­нальными нормами я понимаю такие, которые должны выпол­нять определенную функцию, без которой не может суще­ствовать ни одно общество, особенно наше. Так, нельзя раз­решать убийство, несмотря на то, что человеку свойственна определенная агрессивность. Единственное средство, кото­рое может применить общество, это найти какойто другой [487] выход или форму облагораживания агрессивного стремления. Подобным же образом, для того чтобы в обществе стало возможным сотрудничество, индивид должен обладать опре­деленным набором качеств, както: пунктуальность, дисцип­лина, настойчивость и добросовестность.

2. Совсем иное дело нормы, которые хотя и выпол­няют определенную функцию, но находятся в состоянии кон­фликта с другими изза отсутствия координации наших инсти­тутов. Так, если семья учит нас морали добрососедства и вза­имопомощи, а законы рынка вынуждают становиться напорис­тыми, то результатом столкновения этих противоречивых норм будет своего рода нервное расстройство. Так, Карен Хорни25 совершенно права, утверждая в своей интересной книге, что определенные типы неврозов представляют собой результат конкуренции в обществе. Эти конфликты никогда не будут решены самим индивидом, пока не будет необходимой координации между социальными институтами. Однако если индивид с помощью социологического анализа осознает, что источник конфликта заключается не в нем и что улучшения можно добиться лишь коллективными усилиями, сделав по­пытку скоординировать противоречащие друг другу институты, то это поможет ему найти подходящий компромисс между противоречивыми тенденциями.



3. Положение еще более осложняется, если конфликт в сознании индивида происходит в силу того, что нормы, слу­жащие для него мерилом и бывшие весьма различными в прошлом, утратили свою функцию в современном обществе. Причина, почему эти устаревшие нормы выживают и сохра­няются, коренится в том, что человек в своем приспособлении руководствуется главным образом не непосредственной реак­цией, а действует в соответствии с культурной моделью пове­дения и традиционными социальными нормами. Эти модели и нормы могут принадлежать более ранней стадии развития общества, тогда как проблема, с которой он сталкивается, может носить современный характер.

Фрейд показал, что эти устаревшие потребности можно объяснить формированием нашего идеала Эго, Важнейшие элементы идеала Эго формируются в раннем детстве и по­этому дни часто отражают родительские потребности. Однако мы перенимаем эти потребности у наших родителей точно так же, как они у своих родителей, так что эти потребности пред­ставляют собой отражение прошедших эпох. Именно поэтому основной набор заповедей и норм, контроли.рующих нашу жизнь, очень часто отстает от реальности, к которой мы дол­жны приспосабливаться.

Поэтому очевидно, что в некоторых случаях слишком жесткий идеал Эго может стать, как это показал на интерес [488] ных примерах М. Вульф26, препятствием для нашего приспособ­ления к действительности. Так, в случае с нашим эмигрантом аристократические традиции имели в прошлом функциональ­ный смысл в обществе, основанном на различении рангов. Однако эти же потребности становятся бессмысленными, не­приемлемыми для человека, который хочет сделать карьеру в демократическом обществе. Рациональный социологический анализ может быть в данном случае ценным для индивида, так как объясняет его трудности в приспособлении и позволя­ет ему избавиться от норм, утративших свой смысл.

4. С особыми трудностями мы сталкиваемся в тех слу­чаях, когда поверхностный анализ показывает, что некоторые нормы совершенно неразумны и бессмысленны, тогда как более глубокий анализ может выявить их функциональную значимость. Множество обычаев старой аристократии, при­дающей большое значение всякого рода отличиям, рангам и титулам, может показаться совершенно бессмысленным мо­лодому поколению, приспосабливающемуся к демократичес­кому обществу, предоставляющему всем своим членам боль­шую степень равенства. Если бы молодежь посмотрела на эти условности с точки зрения старшего поколения, она бы поня­ла, что эти обычаи вовсе не лишены смысла. В новом окруже­нии старые условности приобрели новую функцию. Они пре­вратились в защитный механизм, который тайно помогает поддерживать сплоченность между теми, кто неспособен к индивидуальному приспособлению.

Таким образом, кажущиеся на первый взгляд иррацио­нальными нормы могут иметь вторичный функциональный смысл, если посмотреть на них с точки зрения особой ситуа­ции отдельных групп. И здесь социологический анализ помо­гает найти правильное отношение к этим условностям. Те, кто больше не хочет разделять судьбу традиционной группы, со­знательно покидают ее, те же, кто желает сохранения таких групп даже в изменившихся условиях, понимают свой функци­ональный смысл.

5. И наконец, я перехожу к рассмотрению норм, явля­ющихся полностью неразумными и совершенно ненужными в современном обществе. В нем много таких пережитков, про­истекающих из беспомощности социальных организаций про­шлого. Отказ от этих неразумных и бессмысленных заповедей становится оправданным, только если мы сможем выявить породивший их механизм. Я имею в виду такие объяснения некоторых запретов, которые показывают, что они возникли в силу особенностей характера какойлибо сильной личности или какогото случая, а затем превратились в норму поведе­ния большинства людей. Так, некоторые диеты и проведение различий между чистой и нечистой пищей, видимо, возникли [489] первоначально по причине.чьегото личного отвращения к той или иной пище, а затем превратились в привычку и стали предметом подражания. Людям же, не знающим происхожде­ния этих запретов, кажется, что они вызваны какимто внут­ренне присущим человеку страхом. Для этой стадии характе­рен своего рода рационализм попытка найти религиозное или моральное оправдание традиционным привычкам. И если групповое сознание находится на уровне магии, то оно обычно вырабатывает какуюто тотемистическую систему различных табу. Если же групповое сознание достигло более утилитарно­го уровня, то запреты и ограничения объясняются с точки зрения гигиены. Тем не менее совершенно очевидно, что эти оправдания, хотя и кажутся вполне разумными, все же не мо­гут считаться объяснениями моральных норм.





Возможно, возникает такое впечатление, что я при­знаю лишь функциональные и рациональные нормы и недо­оцениваю иррациональные потребности человека, коренящи­еся в подсознательном. Однако это не так. В данном исследо­вании я не затрагиваю те иррациональные элементы, которые совершенно бессмысленны, а также те, которые удовлетво­ряют потребностям подсознательного27. В настоящее время давление цивилизации на человеческое сознание слишком велико, и большая часть наших неврозов суть результат из­лишних ограничений и запретов. Повидимому, некоторые сексуальные табу, формы аскетизма и ограничений самовы­ражения объясняются не столько социальными или психоло­гическими потребностями, сколько тем, что общество вплоть до настоящего времени было слишком негибким механизмом, нередко оказывающим разрушающее влияние на психику ин­дивидов. С другой стороны, возможно, сохранение слишком строгих табу обязано авторитарной форме общества прошло­го, стремившегося к воспитанию раболепного сознания. Воз­можно, воспитание чувства вины и чувства неполноценности способствует формированию раболепного сознания гражда­нина, а табу, накладываемые в детстве на любопытство к проблемам секса, способствуют подавлению самостоятельно­го мышления.

Чем больше фашизм прибегает к устаревшим методам запугивания и чем более в нем проявляется общая тенденция к принуждению, к беспрекословному подчинению, тем настоя­тельнее становится для психолога и социолога в демократи­ческих странах потребность изучения методов, способных заменить брутальные формы социальной интеграции более гуманными формами образования. Хорошо управляемое со­временное общество, основанное на здоровых институтах, может обойтись без суровых репрессивных мер в своем мо­ральном кодексе.

[490] Требование пересмотра наших моральных норм не так уж ново, как кажется. Разве Реформация и, в частности, пуританское движение не были тщательным вытеснением магических элементов из римской католической религии с це­лью достижения более рациональной морали? Сегодня логи­ческим продолжением этой тенденции является ориентация на коллективные потребности, которые должны быть «функциональными, а не формальными; ясными, а не спор­ными; добровольными, а не принудительными; привлекатель­ными, а не скучными»28.

III. Проблема группового анализа И, наконец, я хочу сказать несколько слов о том, как общество может помочь индивиду в его приспособлении. На ранних стадиях своего развития помощь, которую оказывало общество своим неимущим членам, была материальной. Ми­лосердие носило чисто внешний характер. И лишь психоло­гия, и в особенности психоанализ, акцентировали внимание на субъективном аспекте приспособления. Признав это, я вовсе не считаю индивидуальную помощь, предлагаемую пси­хоаналитическим методом, последним словом социального и психологического приспособления. Я скорее склонен думать, что мы приближаемся к эпохе, в которой некоторые формы коллективного приспособления станут такими же важными, как приспособление индивидуальное. С этой точки зрения психоанализ, придающий главное значение отношениям меж­ду индивидом и психоаналитиком, представляет собой лишь одну из многих возможностей психологического лечения. Не­достаток чисто индивидуального подхода состоит в том, что пациент оторван от социального окружения, поскольку лече­ние происходит в приемной врача, не являющейся частью его нормального окружения. Психоаналитик должен полагаться главным образом на результаты самоанализа и самоприспо­собления, которые не составляют неотъемлемой части по­вседневной жизни пациента. Далее, психоаналитический под­ход не учитывает должным образом все социальное и куль­турное окружение, которое очень часто оказывается конечной причиной невротических симптомов.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 32 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.