WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 32 |

Существует и другая причина, по которой объединяю­щая цель является более подходящей для планового обще­ства, нежели для системы laissezfaire. Есть определенные вопросы, по которым мы должны достичь согласия не потому, что они экономические по своей природе или испытывают влияние мер, предпринимаемых в области экономики, а пото­му, что хаос последних двадцати дет показал, что общество типа laissezfaire порождает полный беспорядок не Только в экономике, например массовую безработицу, но и почти во всех остальных сферах общественной жизни. Поэтому нельзя согласитьсяс экономистами сторонниками плановой систе­мы, утверждающими, что «надо сначала навести порядок в экономике и тогда остальные сферы общественной жизни от­регулируются сами по себе». Было бы очень желательно, чтобы все неэкономические сферы регулировались стихийны­ми самоорганизующимися силами групповой общественной жизни. Было бы, конечно, приятнее жить в мире, в котором нет необходимости вмешиваться в духовную жизнь общества. К сожалению, великодушие экономиста сторонника плано­вой системы и позиция laissezfaire в неэкономических сферах [506] объясняются отсутствием знаний в этих областях, а также неспособностью осознать тот факт, что метод стихийного при­способления в них также не действует.

Социологический анализ показывает, что то, что мы называем «моральным кризисом» или кризисом оценок48, проистекает вовсе не от злобности современного человека, а объясняется в значительной степени тем, что большое обще­ство не смогло восстановить в крупном масштабе методы приспособления, усвоения, примирения и стандартизации ценностей, т. е. те процессы, которые активно протекали в небольших общинах и в силу их ограниченного размера дости­гали своей цели, хотя протекали стихийно. Подобным же об­разом примитивные общества могли обходиться без последо­вательной и тщательно разработанной политики в области образования, поскольку в них по традиции действовали сти­хийные уравновешивающие силы. В изменившихся же усло­виях большого общества отсутствие сознательного регулиро­вания в области образования ведет к хаосу. Приведем другой пример. Невмешательство в работу прессы гарантирует сво­боду мнений, пока для учреждения газеты не нужен большой капитал и всегда есть возможность найти новую газету, если существующие не говорят правду. В век больших индустри­альных комплексов отсутствие контроля со стороны общества отдает власть над формированием общественного мнения в руки нескольких крупных монополистов.

Перед нами всегда один и тот же процесс: laissezfaire, свободная конкуренция и свободное приспособление эффек­тивны до тех пор, пока преобладают небольшие самоприспо­сабливающиеся единицы; и тот же самый laissezfaire ведет к появлению монополий и разного рода неприспособленности во всех сферах социальной жизни, как только эти единицы разрастаются и никто не замечает симптомов дезорганизации и не контролирует накапливающийся эффект некоординируе­мого роста. В таких условиях свобода представляет собой не невмешательство, а контроль, действующий в демократичес­ком направлении. Мы видели, что при переходе к большому обществу принцип предоставления вещам идти своим ходом уже не соответствует принципу настоящей свободы; он про­стонапросто отдает культуру во власть капиталистических интересов, которые слишком часто отражают самый низкий уровень демократической культуры, как, например, Голливуд, частные радиостанции и пресса. На современном этапе раз­вития свобода достижима лишь тогда, когда условия жизни общества согласуются с его демократическими устремления­ми. Демократические взгляды могут быть преобладающими, если общество ставит перед собой определенные цели и зна­ет средства их достижения. И хотя даже здесь планирование [507] ради свободы будет состоять в том, чтобы избегать там, где это возможно, вмешательства, всегда будет оставаться необ­ходимость соглашения там, где отсутствует управление. Уп­равление же может существовать, если интеграция в обще­стве будет глубже, чем теперь, когда силы дезинтеграции сделали все возможное, чтобы подорвать согласие и преуве­личить различия между членами общества.

4. Другой причиной, объясняющей развитие религиоз­ных движений в наш век, является та, что переход от либе­ральной системы laissezfaire к плановому обществу может произойти лишь тогда, когда отношения людей и их ценности изменятся в относительно короткий промежуток времени. Психологический опыт показывает, что такое внезапное изме­нение привычек может произойти, лишь если новые идеи вы­зовут эмоциональный подъем, а важнейшие жизненные воп­росы будут пересмотрены и приобретут новое значение. Этот процесс не всегда протекает мирно, а общая переоценка ценнос­тей возможна только тогда, когда каждая новая цель является частью нового взгляда на мир и нового образа жизни. Именно этот новый взгляд придает особое значение жизни индивида и каждому виду деятельности. Отмечая необходимость нового опыта на религиозном уровне, я хотел показать, что совре­менное общество открыто для религии и исключительно от человеческих качеств зависит возникновение истинно религи­озного опыта или псевдорелигиозных движений, как это имело место в тоталитарных государствах. Конечно, полное проник­новение религии в жизнь общества возможно только в том случае, если последователям христианской традиции удастся еще раз вернуться к истинным истокам религиозного опыта, осознав, что ритуальная и институциональная формы религии не достаточны для возрождения человека и общества. И только если возрождение религии, превращение ее в массо­вое движение и в направляющую силу возрождения общества будет согласовываться с дальнейшими общественными пре­образованиями, возможно создание нового демократического христианского строя в нашей стране.

3) Католицизм, протестантизм и плановый демократический порядок В этой же связи я хочу провести различие между по­ложением христианства, католицизма и протестантизма. Пре­имущество католицизма состоит в том, что он во многих ас­пектах сохранил докапиталистическое доиндивидуалистическое понимание христианства. Поэтому католическая традиция лучше понимает потребности неиндивидуалистического социального строя. Протестантизм в своей первоначальной форме сам спо­собствовал становлению современного индивидуалистического [508] сознания и развитию психологических подходов, содействую­щих поддержанию капитализма, конкуренции и свободного предпринимательства. С другой стороны, преимущество про­тестантизма состоит в том, что он лучше понимает трудности современного человека, а это может способствовать преобра­зованию его сознания в адекватном для нашего века направ­лении. Католицизм очень рано разработал через томистскую традицию своего рода социологию, рассматривающую соци­альные институты с точки зрения их функций: не так, как они представали перед личным опытом и частной жизнью индиви­да, а как объективные функции, выполняемые ими в жизни общества в целом. Протестантизм, придающий главное зна­чение, согласно августинианской традиции, внутреннему опы­ту, имеет довольно смутное представление о социальном зна­чении человеческой деятельности. Еще одним достоинством католицизма является смелое объединение там, где это воз­можно, со строгим рационализмом. В этом он противопо­ложность разношерстности и необузданности современных иррациональных движений. Это не умаляет, однако, роли эмоций и иррациональных элементов в человеческой жизни, а означает лишь то, что при отсутствии упорядоченной жизни, одухотворенности и рациональности эти элементы становятся разрушительными.

С другой стороны, опасность католической социологии заключается в том, что она ведет к средневековью, к своего рода приспособлению средневековых моделей социальной организации к обществу. Существует огромная разница между духом общности, существовавшем в доиндивидуалистическую эпоху, и новыми формами коллективизма и интеграции, пос­ледовавшими за крахом либерализма. Первый соответствовал сельскому обществу с небольшими городами и преобладани­ем ремесла; последние должны будут решать проблемы мас­сового общества, мировой экономики в век крупной промыш­ленности и социальной технологии. Здесь сразу возникает вопрос, насколько адекватно решение возвратиться к системе гильдий, к так называемому «корпоративизму». До сих пор такая модель служила лишь фасадом для правления мень­шинства фашистского типа. С другой стороны, мы не должны игнорировать некоторые преимущества синдикалистских ре­шений. Возможно, они потерпели крах в существующих тота­литарных экспериментах, однако они обладают определен­ными достоинствами и могут быть использованы при реконст­рукции общества.

Истинный вклад протестантизма обязан тому перво­степенному значению, которое придается им свободе ин­дивида, его самоопределению, добровольному сотрудни­честву и взаимопомощи. Эти ценности всегда будут пред [509] ставлять собой антипод грядущим формам авторитарности, централизации и организации сверху. Было бы неправильно интерпретировать нашу оценку важности систематической мысли в томизме как попытку игнорировать тот вклад, который внес протестантизм в рост современного рационализма. Как раз наоборот. Исторические исследования Макса Вебера49 показали, каким образом дух современного капитализма предвидение, расчет и систематизация жизни развивался как ответ на вызов кальвинистской доктрины предопределе­ния. Добавим, что попытки заменить церковное объяснение мира, предпринятые различными сектами и индивидами, представляют собой выражение постоянной тенденции дать новое объяснение мира, исходя из своего личного опыта. По­добные объяснения обычно прибегают к рациональному мышлению, но в совершенно новом смысле. Рационализм здесь становится индивидуализированным, он отходит от авторитарным образом установленного порядка вещей во Вселенной и об­ращается к восприятию мира таким, как он представляется не­большим группам и одиноким индивидам. И если я предложу на­звать этот рационализм, в отличие от томистского, рациона­лизмом индивидуалистическим, то я понимаю, что необходи­мо объяснить разницу между ними. По моему мнению, нет сомнения в том, что современный экспериментализм рожден из этого индивидуалистического рационализма, не принима­ющего установившейся системы матафизики и готового изме­нить гипотезу, если новые факты и опыт не укладываются в старую схему. Наиболее плодотворный метод науки, а именно метод приспособления всей нашей системы мышления к по­стоянно расширяющейся сфере опыта, становится, будучи примененным к человеческой жизни и вопросам морали, са­мым большим затруднением для современного человека. В ходе развития динамического рационализма в сфере морали современный человек постепенно теряет почву под ногами. И если у выдающихся личностей такое падение в пропасть са­мости без достижения дна этой пропасти выступает как пре­тенциозная борьба, то у среднего человека тот же динамизм ведет к бездумному поведению, потере веры во чтолибо и бесконечному требованию новых ощущений. В настоящее время я лишь могу указать на эти два типа рационализма. Весьма вероятно, что будущее будет посвящено их примире­нию; однако лишь одно можно предсказать с уверенностью:

игнорирование того бедственного положения, в котором находится современное сознание, нам не поможет, но и бездонный индивидуализм не может стать основой социаль­ной организации.

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 32 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.