WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Разработке какой бы то ни было определенной эпиотемодогии должно предшествовать решение вопроса, какой подходдает нам подлинные "основные предпосылки познания". Как только мы подступаем к проблеме, являются ли основные предпосылки познания психологическими, логическими иди онтологическими, мы оказываемся вовлеченными в спор относительно "приоритета" соответствующих дисциплин. Этот спор с наибольшей ясностью обнаруживает а случае каждой эпистемологии неистребимую надежду обойтись без предпосылок и, вместе с тем, тщету этой надежды. Проблема приоритета просто не может возникнуть в различных науках, которые слу­жат обычно основными дисциплинами; ввиду того, что будучи "межсистематической", она перекрывает основные систематизации этих наук, необходимо признать ее специфически эпистемологической проблемой.

Приоритет психологии утверждает психологическая тео­рия познания. Она поступает так на том основании, что вое, что наука в состоянии обсуждать, даётся первоначально в [17] виде опыта. Из этого будто бы следует, что источник вся­ческого знания может быть обнаружен (генетический подход!), если выйти за пределы известный фактов к способу, ко­торым звание первоначально приобретается нами и которым, единственно, мы можем получать его, а именно к опыту. А так как психология есть наука об опыте, нам следует при­нять ее в качестве основной, универсальной науки.

Приоритет логики основывается на следующей контрпре­тензии: допустим, что все исследуемое наукой схватывается сначала на уровне опыта. Это, тем не менее, не доказывает, что все, что мы можем знать об этом первоначальном опыте, также дано нам в опытной непосредственности. И даже, если все, что нам известно об опыте, лежит в области психоло­гии» это не устраняет все же того факта, что сама психология есть наука и как таковая должна "перерабатывать" эти основные донаучные факты средствами логики с тем, чтобы они стали постижимыми. Из этого будто бы следует, что под­разумеваемый "источник", сам по себе иррациональный, мо­жет быть обнаружен только с помощью логики и, коль скоро будет обнаружен, трансформируется в нечто всецело логи­ческое. Одним словом, психология, подобно любой другой науке есть структура логическая.

Приоритет онтологии. в свою очередь, отстаивается с той точки зрения, что все окружающее есть проявление "бы­тия". Отсюда и опыт и логическая обоснованность выступают как способы бытия, а значит прежде всего нам следует ус­тановить возможные виды и взаимосвязи бытия. Познающий субъект берется здесь как составная часть бытия, общие законы Бытия с одержат в себе и собой утверждают особые законы Познания. Логические связи переопределены как он­тологические. Предполагаются метафизическая система и эпистемология, работающая по ее образцу.

Эпистемология, базирующаяся на онтологии, опятьтаки может быть двух типов. Существуют эпистемологии, которые [18] сохраняют эпистемологическое сомнение, не могущее ели от­казывающееся признать, что единственный способ, которым Бытие может быть дано нам, это осознанное Бытие (наивная метафизика). С другой стороны, существуют я эпистеыологии, которые, хотя они и признают эпистемодогическое сомнение, тем не менее допускают, что основные элементы вся­кого знания могут быть поняты только онтологически... Различие между двумя этими типами состоит в том, что наив­ная онтологическая теория постулирует объекты знания как неизменное Бытие, т.е. в той форме, в которой она предста­ют эмпирически, в то время как второй тип теории познавая исходит из мнения, что онтологический состав объекта опре­делен основными элементами.

Этот второй тип эпистемологии предстает, в сравнении с первым (т.е. наивной теорией), как "экспост онтологи­ческая теория познания", ибо выводы, к которым он прихо­дит, достигаются исключительно путем опровержения аргу­ментов "логической" эпистемологии...

Экспост онтологическая теория познания есть несом­ненный результат третьего из упомянутых выше подходов косвенного. Как мы знаем, характерная его черта в том, что из всевоеможных постулатов в нем в качестве необхо­димого предположения выявляется один из них.

Если мы, продолжив исследование этого подхода, зада­димся вопросом, в каком смысле необходим онтологический постулат, то обнаружится, что этот постулат необходим для построения любой эпистемологической системы. Логика может развиваться и вне каких бы то ни было онтологических пред­положений, но эпистемология, основанная на логике, нет; причина здесь в том, что эпистемологичепская проблема в.какомто смысле подразумевает указание на Бытие л, как только это указание устраняется, исчезает сама эпистемологическая проблема.



[19] Неустранимость онтологического постулата в эпистемо­логии тесно связана позже мы покажем это с еще одной точка зрения и более подробно с характерным для эписте­мологии соотношением между познающим и познанным. Из эпистемологии это соотношение невозможно изъять, не уничтожив ее саму. А установление соотношения между познающим и из­вестным невозможно, если и познающий и известное не приняты в определенном смысле как "бытие".

Итак, мы видим, что а том типе эпистемологии, кото­рый начинает с логики и кончает онтологическим постулатом, нет ничего случайного. Косвенный подход оснащает та­кую теорию знанием об основополагающих аксиомах всевозмож­ных эпистемологии; с другой стороны, он побуждает теорию рассматривать эти аксиомы в качестве основных предпосылок любого познания...

Если обзор, который был предпринят в этой главе, разъяснил значение логики о психологии и онтологии для со­ответствующего типа эпистемологических систем и если он,.в то же время, показал, что главное различие между тремя возможными типами эпистемологии состоит в том, что в их основе разные науки, то на очереди следующий вопрос: не привносят ли в эпистемологию дисциплины, оказывавшие на иее столь решительное воздействие,свои собственные концеп­туальные системы. Для того, чтобы роль фундаментальных наук в разработке концептуальной системы эпистемологии стала ясной, мы прежде всего должны установить точные Границы представлений, которые можно было бы рассматри­вать как "собственно эпистемологические".

4. Анализ собственно эпистемологических идей... Наука как таковая состоит в реальном подтвержде­нии Тех или иных представлений. Эпистемология принимает подтвержденные "факты", никоим образом не модифицируя их сущность или форму; она лишь квалифицирует их как "знания" [20] Факты, таким образом, переходят из класса установленных в класс известных. Этим обстоятельством подразумевается, что идея познания включает в себя представление о корреляция субъекта и объекта познания. Отмечая научные факты печатью знания, эпистемология помещает их между двумя членами этой корреляции. Что бы то ни было может быть знанием лишь постольку, поскольку существует объект, сознательно воспри­нимаемый субъектом.

Этот момент нуждается в разъяснениях категорий "субъект" и "объект", которые никоим образом не являются столь недвусмысленными и четкими по крайней мере с точки зре­ния их содержания. чтобы ими можно было пользоваться как строго определенными понятиями. Например, категория "субъ­ект" имеет разное содержание в логике, психологии и онто­логии и уж совершенно иное в эстетике и этике. Кроме то. го, эмпирическое Я слишком неопределенно, чтобы его мож­но было принять как отправной пункт, особенно после того, как было установлено наличие важных расхождений в употре­блении этого термина: им обозначают нечто вроде слабого источника онтологической субстанции и, с другой стороны, логическое или психологическое Я.

Какое из этих представлений о Я. следует применять в теории познания? Собственно эпистемологической концеп­ции Яне существует, сравнение различных теорий познания обнаруживает, что она меняется от случая к случаю, в соответствии с тем, из какой основной дисциплины соответст­вующая теория познания ее заимствует.

Если основные предпосылки эпистемологии являются ло­гическими, мы получаем логический субъект, если они психо­логические или онтологические, субъект расценивается нами, соответственно, как психологический или онтологический.

В связи с этим приходится" изменить редакций нашего высказывания о специфически эпистемологическом значении понятий "субъект" и "объект". Эпистемология, на самом де [21] ле, черпает понятия о субъекте я объекте из других наук, 'меняя их от случая к случаю.. Тем не менее, в эпистемологии есть нечто постоянное логическое напряжение между субъ­ектом и объектом познания, их корреляция, которую можно рассматривать саму по себе как логическую сущность. Струк­тура какой бы то ни было корреляции подразумевает, конеч­но, что модификация терминов не нарушает корреляцию как таковую. Коррелятивную связь можно рассматривать саму по себе, она есть функциональное логическое единство.





Эта корреляция между субъектом и объектом, как тако­вая никоим образом не связанная с природой своих членов, составляет чисто эпистемологическое дополнение к элемен­там, почерпнутым из основных наук. "Познание" в выражении "теория познания" подразумевает, по существу, эту корре­ляцию как переменную функцию. Именуя научные открытия "зна­ниями", эпистемология помещает их, если можно так выразиться, между двумя полюсами нерешенной корреляции субъек­та и объекта.

При сопоставлении этого вывода из простого анализа.понятия "познание" с конкретными теориями познания, обес­кураживает обилие противоречий. Тщательный анализ обнару­живает, что наши предыдущие выводы также страдают внут­ренними противоречиями. Эта две трудности нам придется объяснить и, если удастся, устранить...

Сравнение двух трудностей выявляет, что как имма­нентное противоречие, о котором свидетельствует анализ концепции знания, тая и ее расхождения с историческими фактами сводятся к одному и тому же. Та самая причина, что препятствует употреблению концепции Я в различных науках, побуждает конкретные, реальноисторические теории познания развивать идею корреляции субъекта и объекта, замещая термином Я такие термины, как сознание, истина, или объективность.

[22] Эта причина вполне проста: всякий раз, когда эпистемология использует выводы логики или психологии, она На­ходит в них не Я, но лишь различные объективации этого по­нятия данные, которые уже своим существованием обязаны научной десубъективации. Даже в психологии, которая, ка­залось бы, должна быть дисциплиной наиболее тесно связанной с субъектом, конкретный "опыт” выступает недостаточно; нам приходится иметь дело только с опытом как бы десубъективизированным и преобразованным о помощью некоторых общих категорий мышления в объективное "явление". Совокупность всех объективизированных феноменов определяется в психо­логии как "сознание", а в логике как "объективность". По­этому мы и встречаемся в теории познания либо с "сознани­ем", либо с "объективностью", а не с Я.

Сущность предметных дисциплин состоит в том, что они десубъективизируют эмпирический опыт и выявляют нейтраль­ные "значения"..Поэтому теория познания может только сопо­ставлять значения со значениями. Сам субъект Никогда не "познаваем", поскольку не существует единого нечто, кото­рое теория могла бы объективизировать. Оно есть "движущая сила" любого опыта, но никогда элемент среди всех данных элементов.

Все это, однако, делает еще более очевидным наше затруднение: что же есть тогда то, что мы называем Я в логике и психологии? Ответ состоит в следующем: хотя в конкретных науках никогда не изучают субъект в качестве объ­екта познания, всегда возможно, тем Не менее, конструиро­вать субъект как дополнение к объективирбванным логическим или психологическим субъектам. Итак, субъект конструирован, а не действительно, "непосредственно познан" или "угадан". Мы снова сталкиваемся с загадкой: как ;могут в этом случае субъекты различаться между собой? Насколько, вообще возможно,.чтобы логический и психологичский субъ­екты различалась, если тот и другой реконструированы посре [23] дством объективации? Если все науки одинаково производят объективацию, следовало бы ожидать, что реконструируется всегда субъект. Однако, если даже утверждение, что все науки объективируют, соответствует действительности с объективация все же происходит в разной степени. Степень возможной объективации зависит от того, какую конкретную металогическую и простую "данность" мы желаем выхватить из "потока опыта" с целью объективации. Любое значение подразумевает нечто и чем более полно это нечто может быть объективировано, тем более тесно оно связано с по­током опыта, из которого извлекается, тем более субъек­тивны будут соответствующие значения. Значения всегда яс­но обнаруживают большую или меньшую степень объективности в том, что они более или менее тесно связаны с "потоком опыта"; установить эту степень объективности всегда можно, изучив их.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.