WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 ||

"Не проходит и дня без того, чтобы я не думал о тебе и моем чочо, — писал он. — И я говорю это не для того, чтобы чтото сказать, хотя это может звучать как пустая избитая фраза, вроде тех, что говорятся по случаю. Ни один день не проходит для меня спокойно без вас обоих. Мне хотелось бы снова гулять с моим чочо. Однажды я взбирался на холм, неся его на своих плечах, и, когда мы добрались до вершины, он закричал Солнцу и горам: "Солнце, горы, я люблю Кики!" Его голосок будет звучать у меня в ушах до конца моей жизни. Как бы я хотел увидеть вас обоих вновь! Но мне суждено было потерять вас обоих, а с судьбой не поспоришь, остается только надеяться".

Так он писал — и к черту этих критиков, которые всегда говорили, что он пишет фантастику. И в конце он пошел дальше, оставив позади великана, состоящего из мрака, и удивительное объяснение магов, которое остается туманным даже после четырех книг. Приближаясь к концу своего путешествия, он писал о себе, о том, как он стоял в пустыне и смотрел, как дон Хенаро вдруг ярко вспыхнул и исчез в свободном невесомом прыжке.

Когда дон Хуан зашептал Карлосу в одно ухо, а дон Хенаро — в другое, Карлос ощутил, как его сознание раскалывается надвое. Здесь антропологи всегда останавливались, именно здесь, со своими жалкими идеями о шизофрении.

Но это было уже не важно. Карлос поднял голову и увидел, как Паблито спрыгнул с утеса и взорвался, превратившись в сноп разлетающихся точек, миллиард частиц примитивного осознания. Карлос поднялся, подошел к краю и тоже прыгнул, прямо в зияющую пасть, в один волнительный момент превратившись в пучок света и психической энергии, сознавая, что он свободен... и одинок.

"В последний раз, когда я говорил с ним, он был абсолютно нормален и рассудителен, — говорил Клемент Мейган летом 1974 года, когда сигнальные экземпляры "Сказок о силе" ходили по УКЛА. — Я никак не ощущал, что он теряет связь с реальностью. У него прекрасное чувство юмора, и он способен понимать, что происходит. Он, может быть, несколько отстранен, что, я полагаю, предохраняет его. Если бы он действительно подходил к этому делу совсем без чувства юмора, я думаю, он был бы сейчас священником. У него достаточно отрешенности и юмора, поэтому он способен выбраться из этого положения.

С другой стороны, те вещи, с которыми он работает, требуют вовлечения вашего разума. Придется держать клетки мозга включенными, чтобы пройти через лабиринт и вынести из него какойто смысл. По крайней мере, такой, который можно описать на бумаге. Он часто жалуется мне, что ему невероятно трудно выражать все эти идеи в письменном виде. Не все идет гладко. Бывает так, что он продвигается с неимоверным трудом, и он всецело поглощен этим, но затем, когда критический момент позади и проблема решена, он расслаблен и снова в хорошем расположении духа, тогда он выглядит совершенно нормальным".

27.

Карлос Кастанеда приехал поздно, скромно проскользнув, пока произносили речи. Но К. Дж. сразу заметил его. Мальчик сидел в центре футбольного поля с другими студентами и смотрел, как Карлос пробирался по проходам между трибунами, пока не нашел мою сестру Бетти Вирзи и ее мужа Виктора.

Карлос задержался, но все же не сильно опоздал. Когда директор на трибуне начал читать имена всех выпускников средней школы Конноли города Тимп, штат Аризона, 1975 года, Карлос уже был там. И тогда директор произнес: "Карлтон Джереми Кастанеда", и К, Дж. пошел в своем белом жакете и синих брюках в крапинку к трибуне за дипломом, Карлос широко улыбнулся и кивнул головой.

Позднее у меня дома в Тимпе Карлос был полон энтузиазма. Как всегда, когда он находился в маленьком кругу друзей, он был очаровательным собеседником в пустых разговорах, и расстояние световых лет отделяло его от того квазипубличного образа таинственного академиста и недоступного гуру. Он был чуть приземистее по сравнению с последним разом, когда я видела его, но попрежнему имел ту же атлетическую осанку. На нем был консервативный серый костюм и белая рубашка, изза которой его смуглое лицо казалось несколько темнее. Черные кудри были подстрижены, но попрежнему на своем месте. У него был вид известного профессора. Лишь когда Бетти попыталась сфотографировать его, он слегка проявил индивидуальность Кастанеды, резко укрывшись от объектива. Попытка Бетти потревожила его, но он ничего не сказал об этом.

Карлос сказал, что пора уходить, и обошел всех — Бетти и Виктора, К. Дж. и меня, старую подругу Кэй Куинн и двух ее дочерей, Кэтти и Патрицию, а также моего племянника Майкла Магану — и предложил всем отправиться на ужин в "Грегориз Пентхауз" в Финиксе. В дороге, сидя в моей машине, Карлос разговаривал с К. Дж., предлагая ему поехать с ним в ЛосАнджелес на лето.

Он намекал, что они поедут в Европу, но К. Дж. казался безучастным. Карлос настаивал, но К. Дж. отказался — в основном потому, что на Карлоса нельзя было полагаться. Карлос и раньше обещал взять его в Европу, но не сделал этого. Он обещал звонить, приезжать и писать письма, но редко выполнял это обещание. У К. Дж. были горькие воспоминания о том, как он ждал телефонных звонков и писем, которые так и не приходили. Както с досады К. Дж. сказал мне, что никогда не обидит ни одно человеческое существо так, как его обижал Карлос. Когданибудь он хотел уйти в пустыню и жить как отшельник. Карлос, кажется, понял, в чем дело. Перед тем как войти в ресторан, он сказал, что позвонит К. Дж. в конце лета, чтобы узнать, не изменилось ли чтонибудь, но в действительности он не собирался делать этого.

До конца вечера Карлос был внимательным и общительным. Большей частью говорил он. Он расспрашивал Кэй о жизни в Юте и одну из ее дочерей о ее недавней поездке в Англию. Вспоминал вместе с Бетти прошлые деньки в ЛосАнджелесе и дал К. Дж. чек на 100 долларов как подарок в честь окончания школы. Мы только ели и говорили ни о чем. Только раз он коснулся своего ученичества, да и то лишь когда я спросила о доне Хуане.

— Он исчез, — сказал Карлос. — Его больше нет.

— Он умер? — спросила я. Карлос посмотрел на меня.

— Он просто исчез. — Было ясно, что он не хочет говорить об этом.

Когда все поели и разговаривали за десертом и кофе, Карлос вышел изза стола и пошел платить. Он протянул кассирше свою кредитку, и та, занимаясь подсчетами, вдруг застыла, вытаращив глаза. Тот самый Карлос Кастанеда? Писатель? Тот, кто написал все эти мистические книги об индейцах? Карлос кивнул.

Если бы она знала! Она начала многословно извиняться за стол, расположенный слишком близко от кухни, откуда слышался звон посуды. Она сокрушалась о том, что ресторан так полон и что такого человека, как он, задвинули кудато в самую даль, как самого обычного посетителя. Если бы она только знала! Он заверил ее, что все было очень хорошо и он просто хочет расплатиться. Мы были уже почти у самого лифта, как вдруг его окружили полдюжины белокурых официанток, приятных девушек, прося у него автограф — хихикая и глазея на него с какимто мистическим трепетом. Здесь был человек, который так выразительно писал о том, как достичь той утонченной вершины, о том, как сделать последний шаг в простонародный мир брухо. Он был всего лишь на расстоянии вытянутой руки, настоящая легендарная тайна, запросто стоя у лифта в "Грегориз" в изящном темносером костюме "Ботани Клаб". И он был так очарователен, стараясь держаться в тени, пока они судорожно искали блокноты, салфетки, клочки бумаги — что угодно, лишь бы уместился автограф. Это, повидимому, не смущало его. Он просто стоял, бросая взгляды в разные стороны, и писал свое имя.

Потом чтото случилось. Он вдруг остановился, лицо его застыло, и уже смотрел на бумагу у себя в руке, как будто там было чтото невероятное, и этим невероятным был... Карлос Кастанеда! Наследник Легендарного Шамана! Создание Мифа! Он шатался под тяжестью всего этого — а вокруг него хихикающие девицы ждали автографов...

28.

Когда же наконец кончится этот сон? Все время одно и то же, он все время идет по пустыне, напуганный этой чертовой горлянкой, и спрашивает себя, когда же это случится — когда он найдет таинственного полиморфного союзника. И вдруг уголком глаз он замечает этого верзилу, поднимающегося из теней, ту же вытянутую физиономию и призрачные скулы, то же зловещее общество, которое всегда преследовало его в снах, только на этот раз союзник лысый и чешуйчатая экзема, или что там у него, покрывает всю левую половину головы. Он таращится прямо перед собой из своих пустых глазниц, а Карлос оглядывается вокруг, и вся эта сюрреалистическая картина как бы купается в лучах красного мексиканского рассвета.





У него ушли годы на то, чтобы достичь этого, и Карлос чувствует постоянную пульсацию адреналина в сонной артерии на шее, которую он всегда ощущает, когда думает, что, может быть, только может быть, он выиграет битву на равнине и станет магом и получит материал для того, чтобы закончить последнюю книгу саги о доне Хуане.

Но он всегда пробуждается до завершения...

Эпилог.

Я в конце концов примирилась с тем, что никогда больше не увижу Карлоса и не смогу поговорить с ним снова. Он никогда не отвечал на мои звонки или сообщения, которые я отправляла в его офис.

Я была удивлена, когда Дэвид Кристи (директор издательства "Миллениа Пресс", выпустившего эту книгу в 1997 г. в Канаде) 1 октября 1993 года зашел сообщить мне, что Карлос собирается выступать в книжном магазине "Феникс" в СантаМонике (Калифорния).

Его последняя книга "Искусство сновидения" вышла только месяц или два назад. Я была так взволнована, что едва сдерживалась. "Я бы очень хотела пойти, что мне делать?" Дэвид ответил: "Вход только по приглашениям". Он обещал поговорить с владельцем магазина о возможности привести с собой когонибудь. Позже он позвонил и сказал, что я могу с ним пойти на лекцию. Я немедленно позвонила Адриану (К. Дж.). Он, конечно, тоже очень обрадовался и хотел пойти вместе со мной. Но я сказала, что его, возможно, не пустят, а он ответил: "Не волнуйся, мам, я пройду".

Я приехала рано, и это дало мне время успокоиться, чтобы поговорить с Карлосом, если получится. Однако не получилось.

Наконец нам разрешили войти в магазин, прежде чем появится Карлос, Адриан (К. Дж.) заговорил с женщиной, ждавшей снаружи, которая, видимо, была одна, и спросил, нельзя ли ему пройти с ней. Она любезно ответила: "Да".

Наконец вошел Карлос. На нем была шелковая рубашка, открытая на шее, джинсы, коричневый кожаный жилет и тяжелые ковбойские ботинки.

Я очень расстроилась, увидев, что его волосы совершенно поседели. И я ожидала увидеть его в костюме, рубашке и галстуке. Годы, так надолго разлучившие нас, как будто совершенно растворились — как будто сжалось время.

Он выглядел стройным и находился в очень хорошей форме. На мгновение я закрыла глаза и вслушалась в его голос, звучавший со знакомым приятным акцентом. Затем я открыла глаза, чтобы понаблюдать, как он выступает. Карлос все так же удивительно очарователен и имеет способность приковывать к себе внимание аудитории. Он говорил около трех часов, отвечая на вопросы во время лекции. Ответы он давал очень подробные.

После выступления он вышел через заднюю дверь магазина. Я поспешила выйти, чтобы попытаться поговорить с ним, хотя бы совсем немного. Он уже завел машину и собирался уезжать, когда Адриан (К. Дж.) постучал в окно.

Карлос остановился и сказал: "О, вот мой чочо" — и вышел из машины. Он подошел к К. Дж., крепко обнял его и заговорил с ним. К. Дж. сообщил мне потом, что Карлос сказал ему, что он сильный воин, и вновь и вновь повторял, что вскоре снова будет с ним.

Пока они говорили, я подошла к одной из высоких молодых женщин, которые, казалось, охраняли его, и сказала:

— Я хотела бы поговорить с Карлосом, когда они закончат разговор с К. Дж.

— Нет, — ответила она. Я спросила:

— Вы знаете, кто я? — Да, — ответила она. И я просто стояла и продолжала ждать.

Карлос подошел ко мне. Он обнял меня, поцеловал в щеку и выразил неискреннюю радость. Затем он отступил и просто смотрел на меня. Пока он смотрел, я попросила его подписать книгу, которую держала в руке, его последнюю книгу "Искусство сновидения". К моему изумлению, он ответил:

— Ох, прости, у меня так устали руки, — и вытянул их, как бы показывая, что они действительно устали, Я сказала ему:

— Не волнуйся, все в порядке, я заказала подарочное издание в кожаном переплете в "Истон Пресс". Я знаю, что ты подписал их.

Возвращаясь к своей машине, он послал мне воздушный поцелуй. Затем он уехал.

Карлос оставил у меня то же впечатление, что оставляет у всех, — он попрежнему тот же загадочный маг, каким был всегда.

О восходящая луна, опять настал твой час.

На небо будешь выходить ты миллионы раз И в этот сад свой взгляд бросать мильоны раз ты будешь, Но больше не увидишь тут ты одного из нас.

Омар Хайям, "Рубай" Об авторе.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 ||










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.