WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 35 |

9. Добровольная (сознательная) природа позиции: чем больше степень добровольности, с которой личность пошла на занятие позиции, делающей ее маргинальной, тем меньше степень неприспосабливаемости. Вынужденное занятие маргинальной позиции может заведомо иметь более разрушительные социальные и психологические последствия для индивидуумов и групп, чем маргинальность, навязанная свободным выбором. Этот вопрос стоит особенно остро в структурной (социальной) маргинальности. Он связан с регулированием тех условий, в которых происходит маргинализация отдельных сегментов населения, вынужденных создавать чрезвычайно сплоченные субкультуры. Особую важность приобретает социальная политика государства, направленная на сокращение масштабов недобровольности (вынужденности) создания маргинальных позиций.

Таким образом, изложенная система измерителей включает в себя различные виды ситуаций, порождающих маргинальность, факторов, стимулирующих ее глубину или смягчающих ее. Можно признать ее определенную ценность для классификации и исследования различных условий и типов маргинальности, несмотря на то, что социологические и социопсихологические "измерители" представлены в одном ряду.

Как считает Манчини, среди многих вопросов, которые продолжат ее усовершенствование, большое значение имеют следующие:

в какой степени политические, экономические и социальные изменения связаны с культурной маргинальностью и маргинальностью социальной роли? что происходит, если индивиды и группы переживают сложные (многочисленные) маргинальные состояния? какие типы маргинальных позиций имеют своим результатом социально конструктивное или деструктивное поведение, личный подъем или ослабление, активные или пассивные реакции? Ответы на эти и другие вопросы, как отмечает далее этот автор, помогут «вытащить» концепцию маргинальности из болота путаницы и сделают ее более сильным теоретическим инструментом для анализа общества.

Непрекращающийся интерес к феномену маргинальности подтверждается выходом в последние годы монографий, посвященных его рассмотрению [41 Germani G. Marginality. 1980. New Brunswick: NJ: Transaction Books. 1980; Meinardus M. Marginalitat: Theoretische Aspekte und Entwicklungspolitische Konsequenzen. Fort Lauderdale: Breitenbach, 1982; Mizruchi E.H. Regulating society: Marginality a. Social control in hist. Perspective. N.Y.; L.: Free press, 1983.].

Судя по публикациям, появившимся в 90е годы, исследования маргинальности развиваются за рубежом в указанных традициях. Среди аспектов: маргинализация в странах "третьего мира" [42 Banerjee N. Modernisation and marginalization // Social scientist. Trivandrum, 1985. Vol. 13. # 149/150; Le Mons Walker K. Economic growth, peasant marginalization and the sexual division of labor in early twentienthcentury China: Women's work in Nantong county // Mod. China. Newbury Park; L., 1993. Vol. 19. # 3; Albornoz O. Education and society in Latin America. Pittsburg: Univ. Of Pittsburg press, 1993; Bazin G., Roux B. Resistance to marginalization in Mediterranean rural regions // Sociologia ruralis. Assen, 1995. Vol. 35. # 3/4.] ; маргинальные окраинные, депривированные группы [43 Занятость маргинальных слоев в индустриальных странах. Сборник обзоров. М.: ИНИОН РАН, 1996. Whelan Ch.T. Marginalization, deprivation and fatalbsm in the Republick of Ireland: class and underclass perspectives // Europ. Sociol. Rev. Oxford, 1996. Vol. 12, # 1; Wacquant L.J.D. The rise of advanced marginality: notes on its nature and implications // Acta sociol. Oslo, 1996. Vol. 39. # 2. Bunis W.K., Yancik A., Snow D.A. The cultural pattering of sympathy toward the homeless and other victims of misfortune // Social problems. Berkeley, 1996. Vol. 43. № 4; Fox K.J. The margins of underdog sociology: Implications for the "West Coast AIDS projects" // Social problems. Berkeley, 1996. Vol 43. № 4; Travis R. The MOS alienation scale: an alternative to Srole's anomia scale // Social indicators research. Dordrecht etc., 1993; "Peripherial" Labour?: Studies in the history of partial proletarianization / Cambridge etc.: Cambridge univ. Presse for the Intern. Inst. Voor sociale geschidenis, 1996. ]; маргинальность как культурный феномен [44 De La Rey Ch., Raju P. Group relative deprivation: Cognitive versus affective components and protest orientation among Indian South Africans // J. Of social psychology. Provincetown, 1996. Vol. 136. № 5; Grant G.K., Breese J.R. Marginality theory and the African American student // Sociology of education. Wash. 1997. Vol. 70. № 3; Dormon J.H. Louisiana's "creoles of color": Ethnicity, marginality and identity // Social science quart. Austin, 1992. Vol. 73. № 3; Sansone L. Marginalization and survival strategies among young lowerclass Black of Surinamese descent in Amsterdam // Netherlands' j. of social sciencwes. Rotterdam, 1993. Vol. 29. № 2.].

Обзор истории и развития термина «маргинальность» в западной социологии позволяет сделать следующие выводы. Возникнув в 30е годы в США как теоретический инструмент для исследования особенностей протекания культурного конфликта двух или более вступающих во взаимодействие этнических групп, концепция маргинальности утвердилась в социологической литературе и в последующие десятилетия в ней обозначились различные подходы. Маргинальность стала пониматься не только как результат межкультурных этнических контактов, но и как следствие социальнополитических процессов. В результате достаточно четко выделились совершенно различные ракурсы понимания маргинальности и связанных с этим комплексов причинноследственных процессов. Их можно обозначить ключевыми словами: "промежуточность", "окраинность", "пограничность", поразному определяющих основные акценты в изучении маргинальности.

В целом в изучении маргинальности можно выделить два основных подхода:

изучение маргинальности как процесса перемещения группы или индивида из одного состояния в другое;

изучение маргинальности как состояния социальных групп, находящихся в особом маргинальном (окраинном, промежуточном, изолированном) положении в социальной структуре как следствия этого процесса.

Своеобразие подходов к исследованию маргинальности и понимания ее сущности во многом определяются спецификой конкретной социальной действительности и тех форм, которые данное явление в ней приобретает.

Будучи принятой в западноевропейской социологии преимущественно как структурная (социальная), концепция маргинальности служит в основном для обозначения явлений, связанных с изменениями в социальной структуре в результате социальной мобильности, и употребляется в основном для обозначения социальных групп, исключенных из системы общественного разделения труда и находящихся "на краю" общества, для исследования социальных условий, приводящих к образованию таких групп. Это связано с определенной стабильностью и преемственностью социальных структур, которая позволяет локализовать явление маргинальности достаточно четкими "окраинными" социальными группами, традиционно определяемыми как объекты социального контроля со стороны государства.

1.2. Теория маргинальности в современной отечественной социологии Выше было показано, как в результате функционирования и эволюции термина в меняющихся социальных условиях усложнялись подходы к изучению самого феномена маргинальности. Современная российская действительность также вносит свои коррективы в смысл и содержание понятия "маргинальность", которое все чаще стало появляться на страницах газет, публицистических и научных изданий, разного рода аналитических обзоров.

Главной особенностью, благодаря которой мы не можем принять полностью концепцию маргинальности в ее сложившемся виде, и в то же время вынуждены прибегнуть к ее потенциальным эвристическим возможностям в исследованиях современных процессов российской действительности, является кризисное, пограничное состояние общества, находящегося на историческом разломе, границе двух общественных систем. Проблему изучения именно такого состояния общества еще в 1989 году поставил Ю. Левада: "Период, переживаемый сегодня советским обществом, характеризуется глубоким разломом социальных структур, который приводит к обнажению скрытых пружин и механизмов жизни общественного организма... Это сложное время можно было бы считать благодатным для анализа текущих процессов, а также для понимания природы социальных явлений, — если бы в распоряжении нашего обществоведения имелись достаточно надежные орудия исследования таких ситуаций... Представляется, что здесь главная трудность — в неразработанности самого методологического инструментария социальной мысли, причем не только нашей. Социология имеет достаточно большой опыт изучения "готовых", сложившихся общественных структур, взаимодействия и баланса их компонентов. Значительно менее изучены неравновесные, несбалансированные взаимосвязи, которые характерны для процессов перелома, перехода к новым социальным структурам и типам общественной организации" [45 Левада Ю. Динамика социального перелома: возможности анализа// Коммунист. 1989. №2. С.34.]. Состояние общества в тот период Левада вполне справедливо сравнивал с глубокой революционной ситуацией, историческую аналогию которой он усматривал в ситуации в нашей стране лета — осени 1917 года.





Сегодня происходит последовательное углубление на разных этапах этих процессов и тенденций. Оценки ученых — их современников вряд ли можно считать только лишь мрачными метафорами. Как отметил Н.И. Лапин, Россия переживает универсальный социокультурный кризис. "Разрушение Союза породило множество трещин в общественном теле самой России — вертикальных (производственноотраслевых, социальнопрофессиональных) и горизонтальных. Эти трещины столь многочисленны и опасны, что позволяют говорить о кризисе интеграции — одном из глубочайших за всю историю" [46 Лапин Н.И. Социальные ценности и реформы в кризисной России // Социол. исслед. 1993. № 9. С. 20.]. Особенность ситуации в том, что кризис идентичности в России сопряжен с ходом радикальных реформ. "Реформы воздействуют на кризис, но не так, как ожидалось... Взаимодействуя, они искажают динамику друг друга, ведут к неожиданным результатам. Это свидетельствует о том, что пока не возник механизм саморазрешения кризиса, его патологический характер сохраняется" [47 Лапин Н.И. Указ. раб.].

И сегодня в гораздо большей степени перед нами не структура общества, как "некое стабильно функционирующее целое", а "поток, лавина, обвал, подвижка целых социальных пластов, а то и континентов" [48 Левада Ю. Указ. раб. С. 35.]. Наше общество переживает системный кризис, поразивший все его структуры. Дополняя дюркгеймовскую характеристику аномии (отсутствие четкой системы социальных норм, разрушение единства культуры, вследствие чего жизненный опыт людей перестает соответствовать идеальным общественным нормам) — можно сказать, что ведущим признаком кризиса является "стихийное" разрушение социальных структур — социальных, экономических, политических, духовных.

Динамичные, необычайно спрессованные во времени и пространстве изменения российского общества побуждают исследователей современного социума заглянуть в арсенал терминов и понятий для его изучения, поновому отнестись к тем из них, которые ранее употреблялись совсем редко, пересмотреть старые ярлыки и, найдя в них необычный ракурс, дать новые метки. Такова судьба и термина "маргинальность" — одного из "модных словечек" нашей переходной эпохи.

В советской социологической литературе проблема маргинальности изучалась недостаточно, главным образом, в связи с проблемами адаптации, социализации, эталонной группы, статуса, роли [49 Социология: словарьсправочник / Отв. ред. Г. В. Осипов. Т. 3. М., 1991. С.9495.]. Это отразилось на разработанности понятия в применении к нашей действительности. Можно привести в качестве примера попытку описать маргинальность социальной роли в работе М.В. Темкина [50 См.: Темкин М.В. Линейные руководители в традиционной системе управления (к вопросу о статусной маргинальности) // Методологические и методические проблемы социологических исследований социальной активности личности // Вестник Харьковского университета. № 342. Харьков, 1988. С.4045.]. Исследуя социальную структуру хозяйственного механизма, он обращает внимание на отличительную особенность управленческих кадров среднего звена — их маргинальное положение в социальной структуре производства — на границе двух социальных групп: производственных рабочих и высшей управленческой администрации, в результате чего данная группа зачастую оказывается на стыке противоположных интересов, которые невозможно реализовать одновременно.

Интерес к проблеме маргинальности заметно возрастает в годы перестройки, когда кризисные процессы начинают выносить ее на поверхность общественной жизни.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 35 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.