WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

Е.В.Мареева

Существует ли «школа Ильенкова»?

(к 80летию философа)

На III российском философском конгрессе (РостовнаДону, 2002) распространялась анкета, с помощью которой, среди прочего, оценивали популярность марксизма. При этом социологи предлагали выбрать один из вариантов: марксизм в духе Франкфуртской школы, марксизм, предложенный Альтюссером или Сартром, советский «диамат» с «истматом», традиция, связанная с именами Лукача и Ильенкова.

Все указанные версии сложились в ХХ веке. Что касается советского марксизма, то даже социологи, как мы видим, констатируют противостояние официальной версии и того варианта марксизма, который получил развитие, в частности, в работах Э.В.Ильенкова. История советской философии еще не написана. Но, безусловно, что марксизм иначе выглядел у тех, кто занимался не «диаматом», а диалектической логикой, не «истматом», а материалистическим пониманием истории. И те акценты, которые были проставлены в работах Ильенкова, легче всего оценивать в контексте «ренессанса» марксизма, который был вызван публикацией уже в первой половине ХХ века рукописей Маркса.

Любая свежая мысль, овладевшая массами, обречена стать лозунгом, слоганом — пропагандистским штампом. И как раз на фоне такой расхожей версии марксизма поновому были прочитаны “Экономическофилософские рукописи 1844 года” и подготовительные рукописи Маркса к “Капиталу”, которые позволяли убедиться, что “общество” у Маркса не является анонимной силой, извне формирующей индивидов, а “практика” — сугубо материальной деятельностью, не предполагающей идеального момента.

Рукописное наследие Маркса позволяет яснее увидеть формирование его метода, который, в отличие от гегелевской диалектики всеобщего, является диалектикой особенного. Ведь спекулятивности в учении Гегеля в XIX в. вызов был брошен дважды. И оба раза от имени «живой жизни». Но неклассическая философия в лице Шопенгауэра, Киркегора, Ницше искала убежище от обезличивающей тотальности в частном существовании, и по сути просто меняла плюс на минус, общее на частное. Иначе выглядит диалектика особенного, когда постулируемой тотальности противостоит не ее антипод – единичное, а процесс становления единичного в тотальность особого рода — человеческую индивидуальность.

Если коммунизм, по Марксу, — это не вселенский супермаркет, а «свободное развитие каждого» при условии «свободного развития всех», то и практика— это не просто совместный труд по созданию такого бесплатного супермаркета. Иначе говоря, бросая вызов Гегелю от имени «живой жизни», Маркс имел в виду не частное существование, а совместную деятельность людей. Но разница между одномерным марксизмом и его «творческим» вариантом коренится в разном понимания самой практическойжизни.

Аксиома «диамата» в том, что материя первична, а дух вторичен. В «истмате» речь уже идет об «общественном бытии», определяющем «общественное сознание». И в обоих случаях жизнь и мысль— антиподы, как это и должно быть в отчужденном обществе. Таким образом, сама отчужденная жизнь с необходимостью превращала «практику» в банальный труд, а «общественное бытие» — в бездушную унифицирующую тотальность. И нужен был «ренессанс» марксизма, чтобы в понятии «практика» вновь обнаружился диалектический смысл, ак «общественному бытию» вернулось сознание.

Работы Э.В.Ильенкова потому и стали событием культурной жизни, что марксизм в них предстал как материализм нового типа, который не противопоставляет идеальное и материальное, а исследует такие формы материального бытия, которые чреваты идеальным, т.е. предполагают его в качестве своего внутреннего момента. Более того, через четверть века после его гибели многим стало ясно, что ядро его творчества —это концепция идеального. В ней наиболее явно выразился «ренессанс» марксистской философии, в русле которого и возникла «школа Ильенкова».

В концепции идеального Ильенкова сходятся в единство другие аспекты его творчества. Здесь исток его нового прочтения философской классики. И здесь, наверное, вход в «школу Ильенкова», к которой принадлежат не только те, кто лично знал философа. Наоборот, многие из тех, кто его знал, не приняли этой методологии или её не поняли. Преемственность в философии может устанавливаться через текст, а значит заочно. А потому путь в «школу Ильенкова» для многих впереди. И связан он с признанием парадокса, смысл которого в том, что марксизм — это такой материализм, который считает сутью человеческой жизни идеальное.

Так исторически сложилось, что сторонники «творческого» марксизма, отмежевываясь от штампов, связанных с понятиями “общество” и “социальная обусловленность”, стали пользоваться оппозицией «культура» и «натура». Работы Ильенкова, изданные в серии «Мыслители ХХ века», совсем не случайно собраны под общим названием «Философия и культура» (М., 1991). В массовом сознании Маркс присутствует как автор «Капитала» и идеолог пролетарской революции. Но сам капитализм, как и пролетариат XIXХХ вв., сегодня уже в значительной мере история. Даже в отсталых странах, к которым вновь принадлежит Россия, отношения между хозяином и работником трансформированы в свете постиндустриальной реальности.

Для догматического марксизма, превратившего марксизм в систему, ход истории обернулся катастрофой. Но параллельно с тем, как становилась историей теория пролетарской революции и пресловутая «пятичленка», особую актуальность обретал метод Маркса — его понимание восхождения от абстрактного к конкретному, единства исторического и логического, вся его историческая диалектика как методология культурноисторического процесса.

И в этом свете поновому зазвучало известное положение из «Немецкой идеологии» о теоретических абстракциях, которые, будучи обособленными от реальной истории, ничего не стоят. Эти абстракции, писали Маркс и Энгельс в самом начале их сотрудничества, служат упорядочиванию, обобщению и осмыслению исторического материала. Но они не должны быть «рецептом» и «схемой», под которые подгоняют реальную историю [1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2 изд. — Т.3. — C. 26.]. Речь идет о том, что, будучи скорректированным практикой, метод с необходимостью оборачивается новой теорией. А в результате к концу ХХ века именно в форме культурноисторической теории марксизм стал продуктивно работать в области психологии, педагогики и т.д.

Но, предлагая увидеть в марксизме метод анализа культуры, следует иметь в виду, что такого рода культурноисторическое исследование лишь терминологически сопоставимо с современной культурологией, а по сути оно о том же, но совсем подругому. Ближе всего к обозначенному культурноисторическому подходу находится «философия культуры» в том её марксистском варианте, который принадлежит В.М.Межуеву. В размежевании с официальным марксизмом, В.М.Межуев и ученики Э.В.Ильенкова шли параллельными путями.

Именно в рамках диалектической логики складывается представление о том, что материальное в мире культуры не противостоит, а прорастает своей противоположностью — идеальным. В данном случае граница между материальным миром и идеальным — это не граница между потусторонним и посюсторонним бытием. И материальное здесь чревато идеальным не в качестве некоего ядра, скрытого за материальной оболочкой. По большому счету грань между материальным и идеальным не пространственная, а временная. Это граница между природным и культурным бытием живых существ. Когдато, положив начало культурноисторическому бытию, наши животные предки стали первыми людьми, а сегодня эту грань переступает каждый ребенок, придавая своей физиологии культурную форму.

Культура в свете концепции идеального Ильенкова — это как раз тот уровень материального бытия, которому доступно идеальное. Причем идеальным чреваты не только книга и храм, но также стул, стол и швейная игла, если они включены в наше общение и деятельность и сделаны почеловечески. К концепции Ильенкова применима формула: идеальное — это не антипод, а «снятое» материальное. Гегелевская категория «снятие» в данном случае помогает ясно понять, что идеальное— это не чистый дух в противоположность косной материи. Идеальное в ильенковском понимании — это то же материальное, но живущее не своей жизнью, если такова жизнь природы. Идеальное — это материальное, живущее по законам культуры.

Когда мы заставляем металлы летать, а собак искать наркотики, то они как раз действуют по законам мира культуры, а собственно природные закономерности здесь снимаются, т.е. уходят в основание культурноисторического процесса. И такая трансформация бытия вещей возможна лишь посредством предметной деятельности, которая предписывает вещам иные законы существования, используя природный закон в качестве необходимой предпосылки.





Следовательно, материальное в мире культуры чревато идеальным не в смысле наполнения чрева, а в смысле возможной деятельной функции. Идеальный момент представлен уже в целесообразном устройстве иглы, предназначенной для шитья. Он выражен еще откровеннее, если иглой делают прекрасную вышивку. Но наиболее явным образом идеальное представлено в действиях вышивальщицы, ее мыслях и переживаниях, если она делает это с любовью.

Формула “идеальное есть снятое материальное” означает, что идеальное — это способ существования материального, когда материальные предметы в нашей деятельности и общении обретают всеобщий идеальный смысл. И, будучи включенными в человеческую жизнедеятельность, материальные предметы начинают подчиняться таким идеальным нормам как Истина, Добро и Красота, которых нет в природе.

Изложенное выше понимание идеального даже у сторонников Ильенкова может вызвать протест. И причина не в том, что здесь сознательно искажена суть дела, а в том, что позиция Ильенкова, как и всякая серьезная философия, отражает реальные противоречия бытия и познания, а потому, в свою очередь, двоится. Из Гегеля, как известно, вышли старо и младогегельянцы. В России из Маркса исходили сторонники как «легального», так и «революционного» марксизма. Сегодня уже можно говорить о существовании правого и левого уклона в «школе Ильенкова». И критерием расхождения между ними стало отношение к концепции идеального у советского марксиста Мих.Лифшица.

Поначалу несомненным и очень важным было единство Ильенкова и Лифшица в их противостоянии различным формам субъективизма. В предисловии к сборнику статей Ильенкова «Искусство и коммунистический идеал», изданному уже посмертно, Лифшиц недаром сделал акцент в работах Ильенкова на том, что и сознание, и личность человека тем значительней, чем полнее и шире в ней представлено коллективнообщее, а вовсе не сугубо индивидуальная ее неповторимость [2 См.: Ильенков Э.В. Искусство и коммунистический идеал. — М., 1984. — С. 5. ].

Идеальна не собственно субъективная, а объективная сторона нашего существования. А потому идеальна не прихоть, а именно свобода. Но Ильенков и Лифшиц едины еще и в том, что идеально такое объективное содержание жизни, в котором присутствует определенная мера совершенства. И, следовательно, проблему идеального нельзя отделить от проблемы идеала.

Истоки указанной постановки проблемы идеального содержатся уже у Платона. Но если в традиции, идущей от Платона к Гегелю, идеальное по сути тождественно объективно представленному всеобщему, то в марксизме идеальным является не всеобщее как таковое, а его особая форма. И тогда с необходимостью встает вопрос о том, когда и при каких условиях материальновсеобщее становится идеальновсеобщим? Именно в этом пункте и разошлись по большому счету Лифшиц и Ильенков. Но, как показывает сегодняшняя полемика вокруг их концепций, это было расхождение не во второстепенном, а в главном. В настоящий момент за единством их взглядов просматривается принципиальное различие в трактовке соотношения культуры и натуры, сущности человека и способа освоения им мира, т.е. ядра всякой серьезной философской теории.

Если Ильенков нигде явным образом не высказывался по поводу идеальных образований в природе, то у Лифшица здесь наиболее характерный пункт его «онтогносеологии» [3 Подробнее об «онтогносеологии» Мих.Лифшица см.: Мареев С.Н.,.Мареева Е.В., Арсланов В.Г. Философия ХХ века (истоки и итоги) — Академпроект, 2001. — Гл. 6 § 4. Онтогносеология Мих.Лифшица и «советский марксизм».]. Уже в природе, доказывал Лифшиц, есть предметы, которые стали зеркалом целого круга явлений, выражением их всеобщего значения. И в этом качестве они идеальны.

Именно такие объекты, достигшие естественного предела в развитии, а значит и определенного совершенства, с точки зрения Лифшица, сообщают идеальность нашему сознанию. Истинное сознание, считал он, отличается от неистинного не столько характером отражения, сколько объектом. Оно истинно и идеально, когда отражает идеальные природные формы, и выступает в роли зеркала зеркал, идеала идеалов. Таким образом, идеальность человеческого сознания, оказывается у Лифшица производной от идеальности форм природы.

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.