WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 16 |

Не в такое сцепление замешала природа, чтобы нельзя было определить себе границу и себе подчинить всё своё: Она очень даже допускает, чтобы человек дошёл до божеского и при том остался не узнан как таковой. Об этом всегда помни, а ещё о том, как мало надо, чтобы жить счастливо. Так что если ты изверился в своём знании диалектики или природы, не отказывайся из – за этого быть благородным, почтительным, общественным и послушным богу.

Прожить неприневоленно в совершенном благодушии, хотя бы кричали о тебе, что им вздумается, хотя бы звери раздирали члены вот этого вокруг тебя наросшего месива. Ведь разве что – нибудь мешает мысли сохранять свою тишину благодаря истинному суждению об окружающем, а также готовности распоряжаться именно тем, что ей выдалось? Так, чтобы суждение говорило тому, что ему выпадает: Ты – естественно, хотя и покажешься не таким; а то, что распоряжается, говорило бы тому, что ему подпадает: А вот и ты, потому что для меня всегда именно настоящее предмет разумной и общественной доблести и вообще искусства человеческого и божественного. Ибо всё, что случается с богом или человеком – по их расположению, и нет в нём ничего нового или несподручного, а всё знакомо и исполнимо.

Совершенство характера – это то, чтобы всякий день проводить как последний, не возбуждаться, не коснеть, не притворяться.

Боги бессмертны, а не сетуют, что уж придётся им целую вечность терпеть вечно великое множество прескверных людей; более того, боги всячески о них заботятся; а ты, который вот – вот прекратишься, зарекаешься – ты, из скверных один.

Смешно это: Собственной порочности не избегать, хоть это и возможно, а чужую избегать, что никак невозможно.

Что разумная и гражданственная сила находит не духовным и не общественным, то она по праву считает весьма ей уступающим.

Ты сделал добро, другому – сделано добро. Что же ты, как безумец, ищешь что – то третье сверх этого? Чтобы ещё и знали, как хорошо ты сделал, или чтобы возмещение получить? Благодетельствуемый не устаёт. Благодеяние есть деяние, согласное с природой. Так не уставай же, благодетельствуя, благодетельствовать себе.

Природа целого устремилась к миропорядку. И теперь, что ни происходит, либо происходит последственно, либо лишено всякого смысла даже и самое главное, к чему собственно устремляется всемирное ведущее. Вспомнишь это, и много тише будет у тебя на душе.

Восьмая книга.

Против тщеславия ещё и то помогает, что уж не можешь сказать, будто прожил как философ всю жизнь или хоть с юности – нет, и людям, и тебе самому явственно, что далёк ты от философии. Ты погряз, и теперь нелегко снискать славу философа, да и положение ничуть не способствует. А потому, если ты по правде увидел, в чём дело, так уж оставь то, каков покажешься другим; довольно тебе, если проживёшь, сколько тебе там остаётся, так, как хочет твоя природа. Вот и рассмотри, чего она хочет, и пусть ничто другое тебя не трогает – изведал же ты, как после стольких блужданий ты нигде не обрёл счастливой жизни: Ни в умозаключениях, ни в богатстве, ни во славе, ни в удовольствии – нигде. Тогда где ж она? В том, чтобы делать, чего ищет природа человека. А как ему сделать это? Держаться основоположений, из которых устремления и деяния. Каких основоположений? О добре и зле: Нет человеку добра в том, что не делает его справедливым, здравомысленным, мужественным, свободным, и никакого нет зла в том, что не делает противоположного этому.

При всяком деяний спрашивай себя: Подходит ли оно мне? Не раскаюсь ли? Немного – и всё кончено, и не станет ничего. Так чего же ещё искать, кроме нынешнего дела для существа разумного, общественного и равноправного с богом? Но Александр, Гай, Помпей – что они рядом с Диогеном, Гераклитом, Сократом? Эти видели вещи, их причины и вещество, и ведущее их оставалось самим собой; а там, сколько прозорливости, столько же и рабства.

Что они будут делать всё то же, хоть разорвись. Во – первых, уйди от смятения, потому что всё по природе целого, и в скором времени будешь никто и нигде, как Адриан, как Август. А потом: Уставившись на дело, на него гляди и, припомнив, что должно тебе быть человеком достойным и чего требует от человека природа, делай это без оглядок и говори, как представляется тебе всего справедливее – только доброжелательно, совестливо, непритворно.

Природа целого занята тем, чтобы переложить отсюда туда, превратить, оттуда взять, сюда принести; одни развороты – небывалого не опасайся; всё привычно, да и равны уделы.

Всякая природа довольна, когда шествует благим путём. А разумная природа шествует благим путём, когда не даёт согласия на ложное или неявственное в представлениях, устремления направляет только на деяния общественные, а желания и уклонения оставила при том, что зависит только от нас, и приветствует всё, что идёт от всеобщей природы. Ведь она часть целого, как природа листа – часть природы растения. Только природа листа – часть природы бесчувственной, неразумной и подвластной помехам, человеческая же природа – часть природы невредимой, духовной и справедливой, раз уж она всякому даёт равные и достойные уделы времени, естества, причинного, деятельности, обстоятельств. Разумеется, здесь смотри не на то, чтобы равенство было во всякой частности, а на то, что всё вкупе у одного отвечает всему вместе в другом… Читать невозможно, но гордыню оттеснить можно, но одолевать наслаждение и боль можно, но быть выше славы их можно, на бесчувственных и неблагодарных не гневаться, а ещё заботиться о них – можно.

И чтобы никто от тебя не слышал больше, как ты хулишь жизнь при дворе – и сам ты от себя.

Раскаяние, когда спохватишься, что упустил нечто дельное; а ведь доброе – это непременно нечто дельное, и человеку достойному и прекрасному следует стараться о нём. Но ведь прекрасный и достойный человек не может раскаиваться, что он упустил какое – нибудь наслаждение, а следовательно, наслаждение и не дело, и не благо.

Это вот – что оно само по себе в своём строении? Что в нём естественно и вещественно? Что причинно?! Что оно делает в мире? Как долго существует? Когда тяжко просыпаться, вспомни, что это по твоему строению и по человеческой природе – производить общественные деяния, а спать – общее с существами неразумными; а что кому по природе, то и располагает больше, то ему и сродни и более того – ему заманчиво.

Постоянно и при всяком, по возможности, представлении вести рассуждение о природе, страстях, познании.

Кого ни встретишь, говори себе наперёд: Каковы у этого основоположения о добре и зле? Ведь если о наслаждении и боли и о том, что их вызывает, если о славе, бесславии, жизни и смерти он держится, скажем, таких вот положений, то для меня не будет удивительно или странно, когда он поступит так вот и так; я же не забуду, что так он вынужден поступать.

Помни: Как постыдно изумляться, что смоковница смокву приносит, так же и когда мир что – либо приносит из того, чем плодоносен. Вот врачу или кормчему стыдно же дивиться, если кто в горячке или ветер подул в лицо.

Помни, что и перемениться, и последовать тому, что тебя поправляет, равно подобает свободному. Ибо это твоё дело свершается, по твоему же устремлению и суждению, да и по твоему же уму.

Если от тебя зависит, зачем делаешь? Если от другого, на кого негодуешь? На атомы? Или на богов?! Безумно в обоих случаях. Никого не хулить. Если можешь, поправь его; этого не можешь, тогда хоть само дело. И этого не можешь, так к чему твоё хуление? А просто так ничего делать не надо.

Что умерло, вне мира не выпадает. А если здесь остаётся, то и превращается здесь же, и распадается на собственные первостихии – мировые и твои. Они тоже превращаются – и не скулят.

Всё рождено для чего – то: Конь, лоза. Что же ты изумляешься? Солнце – оно скажет: Я вот для чего рождено. Так и другие боги. А для чего ты? Наслаждаться? Ты погляди, держится ли эта мысль.

Всякая природа наметила прекращение ничуть не меньше, чем начало и весь путь, как тот, кто подбрасывает мяч. Ну и какое же благо, что полетел мячик вверх, и какое зло, что вниз полетел или упал? Благо ли пузырю, что он возник? Что лопнул – беда ли? И со светильником так.

Выверни и взгляни, каково оно и каким становится старое, больное, потасканное. Кратковечность какая и тот, кто хвалит, и тот, кого; и тот, кто помнит, и кого. Это в нашем закоулке, и то не все согласны друг с другом и каждый с самим собой. А и вся – то земля – точка.





Держись предмета – основоположения, или деятельности, или обозначаемого. Ты заслужил это и ещё предпочитаешь завтра стать хорошим, а не сегодня быть.

Делаю что – либо? Делаю, сообразуясь с благом людей. Происходит что со мной? Принимаю, сообразуясь с богами и всеобщим источником, из которого выведено всё, что рождается.

Вот каким тебе представляется мытьё: Масло, пот, муть, жирная вода, отвратительно всё. Так и всякая другая часть жизни и всякий предмет.

Луцилла Вера, потом Луцилла; Секунда Максима, потом Секунда; Эпитинхан Диотима, потом Эпитинхан; Фаустину Антонин, потом Антонин. И всё так. Целер Адриана, потом Целер. А эти острые, знающие всё наперёд, самоослеплённые – где они? А ведь остры были Харакс и Деметрий Платоник, и Евдемон, и кто там ещё. И всё мимолётно, всё давно умерло. Иных вовсе не вспоминали, другие превратились в баснословие, об иных и басни скоро забудутся. Об этом помнить, потому что придётся либо рассеяться твоему составу, либо угаснуть твоему дыханью, либо переместиться и быть поставленным в другое место.

Радость человеку – делать то, что человеку свойственно. А свойственна человеку благожелательность к соплеменникам, небрежение к чувственным движениям, суждение об убедительности представлений, созерцание всеобщей природы и того, что происходит в согласии с ней.

Троякое отношение: К сосуду, облегающему нас; к божественной причине, от которой происходит со всеми всё; и к другим людям.

Страдание либо телу зло – пусть тогда само заявит; либо душе. Но в её власти сохранить ясность и тишину и не признавать, что зло. Ибо всякое суждение, а вместе и стремление, желание или уклонение находятся внутри, и никакое зло сюда не подымается.

Стирай представления, упорно повторяя себе: Сейчас в моей власти, чтобы в этой душе не было никакой низости, или вожделения, или вообще какого – нибудь смятения. Нет, рассматривая всё, каково оно есть, всем распоряжаюсь по достоинству. Помни об этой от природы данной власти.

И в сенате, и с кем угодно вести беседу благопристойно, не вычурно – здравой пусть будет речь.

Двор Августа, жена, дочь, внуки, пасынки, сестра, Агриппа, родственники, домашние, друзья, Арий, Меценат, врачи, жрецы – гадатели – смерть всего этого двора. Потом переходи к другим и не так, чтобы смерть людей по отдельности, а вроде как Помпеи. А ещё то, что пишут на памятниках: Последний в роду. Прикинуть, сколько терзаний было у предков о каком – нибудь наследнике, а потом и то, что должен же кто – нибудь быть последним. А потом опять смерть всего рода.

Надо складывать жизнь от деяния к деянию, и если каждое получает по возможности своё, этим довольствоваться. А чтобы оно своё получило, никто тебе воспрепятствовать не может. Станет внешнее что – нибудь на пути. Так ведь против «справедливо», «здравомысленно», «рассудительно» это ничто. А если и воспрепятствует чему – нибудь действенному, то самым благорасположением к этому препятствию и благожелательностью перехода к тому, что налицо, тотчас навстречу выступит другое действие, прилаженное к тому распорядку, о котором речь.

Брать без ослепления, расставаться с лёгкостью.

Видал ты когда – нибудь отрубленную руку, или ногу, или отрезанную голову, лежащую где – то в стороне от остального тела? Таким делает себя – в меру собственных сил – тот, кто не желает происходящего и сам же себя отщепляет или творит что – нибудь противное общности. Вот и лежишь ты где – то в стороне от природного единения, ты, который родился как часть его, а теперь сам себя отрубил. Но вот в чём здесь тонкость: Можно тебе воссоединиться снова. Этого бог не позволил никакой другой части, чтобы сперва отделиться и отсечься, а потом сойтись. Ты посмотри, как это хорошо он почтил человека: Дал ему власть вовсе не порывать с целым, а если порвёт, то дал прийти обратно, срастись и снова стать частью целого.

Вообще по своим способностям всякое разумное существо – примерно то же, что природа разумных существ. Вот и это мы от неё взяли: Как она включает всё, что становится на пути или против идёт, вмещает это в свою судьбу и делает частью себя самой, так и разумное существо может всякое препятствие сделать собственным материалом и распоряжаться им по исходному устремлению.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.