WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 16 |

Довольно, что есть сейчас постигательное признание, есть общественное деяние, есть в душевном складе благорасположение ко всему, что происходит в соответствии с причинностью.

Стереть представление; устремление остановить; погасить желание; ведущее замкнуть в себе.

На существа неразумные разделена одна душа, а существам разумным уделена одна разумная душа, подобно тому как одна земля у всего земляного, и одним светом видим, одним воздухом дышим все, сколько есть нас видящих и одушевлённых.

Что причастно некоей общности, спешит навстречу единородному. Что от земли – тяготеет к земле, всё влажное – слиянно, так и воздушное; так что тут нужны бывают препоны, и сильные. Огонь, правда, устремляется вверх из – за первостихийного огня, однако он настолько готов возгораться вместе со всяким здешним огнём, что всякое вещество посуше хорошо возгорается, потому что меньше примешано к нему того, что возгоранию мешает. И уж, конечно, всё, причастное общей духовной природе, так же, если не больше, спешит к единородному, потому что насколько оно лучше прочих, настолько же более готово смешиваться и сливаться с тем, что ему родственно. Так вот, уже у неразумных были изобретены рой, стадо, семейные гнёзда, едва ли не любовь. Там была уже душа, и нарастала в том, что лучше, единительная сила, какой не было ещё у растений, камней, брёвен. Ну а у разумных существ – государственность, дружба, дома, собрания и даже во время войн договоры и перемирия. У существ, которые ещё лучше, даже при разделении тел некоторым образом возникло единение – так у звёзд. Вот как путь вверх, к лучшему, сумел произвести единострастие даже в разделённом. Смотри же, что теперь происходит: Теперь только в разумном и забыто это усердие и склонность друг к другу, здесь только и не видно слияние. И всё же беглецы схвачены, потому как сильна природа. Присмотришься – увидишь, что я говорю. Легче найти землю, не прилепившуюся к земле, чем человека, отщепленного от человека.

Плодоношение у человека, и бога, и мира – в свой час приносят они всякий свой плод. И если в речи это стёрто и говорится собственно о лозе и тому подобном, так это не важно. А разум приносит плод – и общий, и собственный; и рождается из него другое, такое же, каков сам разум.

Можешь – переучивай их, не можешь – помни, что на то и дана тебе благожелательность. Боги, те тоже благожелательны к таким, в чём – то там даже помогают – в здоровье, богатстве, славе. Видишь, какие хорошие – и тебе так можно. Или скажи, кто тебе мешает? Трудись, не жалуйся. И не из желания, чтобы сострадали, изумлялись; одного желай: Двигаться и покоиться так, как почитает за достойное гражданственный разум.

Я вышел сегодня изо всех испытаний, или, лучше, выбросил все испытания, потому что вовне их не было, а только внутри, в признаниях.

Всё это для опыта обычно, по времени краткотечно, по веществу мутно, и всё сейчас в точности так, как при тех, кого мы схоронили.

Вещи стоят за дверьми, сами по себе ничего о себе не знают, ничего не заявляют. Что же заявляет о них? Ведущее.

Не в переживаниях, а в деятельности добро и зло разумного гражданственного существа, как и добродетель его и порочность в деятельности, а не в переживаниях.

Подброшенному камню упасть не зло, да и вверх взлететь не такое уж благо.

Пройди к ним внутрь в их ведущее – увидишь, кто судьи, которых боишься, и как эти судьи себя же судят.

Всё в превращении, и сам ты в вечном изменении, и в каком – нибудь отношении да гибнешь. И весь мир так.

Проступок другого надо оставить там.

Прекращение деятельности, стремления; прерыв и как бы смерть признания – не беда. Переходи теперь к возрасту: Детскому, юношескому, к молодости, старости. Ведь и тут всякая перемена – смерть. Что, страшно? Переходи к жизни, которую ты вёл у деда, потом у матери, затем у отца; и всюду находя ещё и другие различия, превращения, прекращения, спрашивай себя: Что, страшно? А значит, то же и с прекращением, прерывом и превращением всей твоей жизни.

Ты беги к ведущему: Твоему, всеобщему, этого человека. К своему, чтобы оно стало разумом правдолюбца; всеобщему – чтобы запомнить твёрдо, частью чего являешься; к ведущему того человека, чтобы знать, ведает или не ведает, а заодно осознать, что оно родственное.

Как ты сам – один из составляющих гражданскую совокупность, так и всякое твоё деяние пусть входит в состав гражданской жизни. А если какое – нибудь твоё деяние не соотнесено – непосредственно или отдалённо – с общественным назначением, то оно, значит, разрывает жизнь и не даёт ей быть единой; оно мятежно, как тот из народа, кто в меру своих сил отступает от общего лада.

Детские распри, забавы; душонки, таскающие своих мертвецов, – перед тобой действительный мир теней.

Обратись к качеству причинного и созерцай его, очертив границу с вещественным; определи затем и наибольший срок, который природой дан этому именно свойству.

Многое ты претерпел, не довольствуясь тем, чтобы твоё ведущее делало то, ради чего устроено. Довольно.

Если другой поносит тебя или ненавидит, если они что – то там выкрикивают, подойди к их душам, пройди внутрь и взгляни, каково у них там. Увидишь, что не стоит напрягаться, чтобы таким думалось о тебе что бы то ни было. Другое дело преданность им – друзья по природе. И боги им помогают всячески – снами, пророчествами; в том, разумеется, к чему те не безразличны.

Таков мировой обиход – вверх, вниз, из века в век. Мировой разум либо устремляется на каждое дело, в каковом случае принимай то, в чём его устремлённость; или он только однажды устремился, а остальное уже наследственно. Что – и в чём? Ведь некоторым образом не то атомы, не то амеры! И в целом: Если бог, то всё хорошо, а если всё наугад, то ты будь не наугад. Вот покроет нас всех земля, а там уже её превращение, затем опять беспредельно будет превращаться, а потом снова беспредельно. Пренебрежёт всем смертным тот, кто осознает приливы этих перемен и быстроту превращений.

Причинность – мощный поток, всё увлекает. Как убоги и государственные эти мужи, воображающие, что они философски действуют. Носы бы себе утёрли! Знаешь ли, друг, ты делай – ка то, чего от тебя сейчас требует природа. Устремляйся, если даётся, и не гляди кругом, знают ли. И на Платоново государство не надейся, довольствуйся, если самую малость продвинется. И когда хоть такое получится – за малое не почитай. Потому что основоположения их разве кто может изменить? А без перемены основоположений это всего лишь рабство стенающих, которые только притворяются убеждёнными. Ты, давай, говори мне про Александра, Филиппа, про Деметрия Фалерского. Увидят, как они усмотрели, чего хочет общая природа, и воспитали ль они себя. Если они играли, то никто не приговорил меня им подражать. Просто и скромно дело философа – не подталкивай меня к смешному ослеплению.

Сверху рассматривать эти великие тысячи стад и тысячи великих торжеств, и как по – разному плывут в бурю и в тиши; и различия всего, что становится, настало, перестало. Помысли и ту жизнь, что прожита до тебя, ту, что проживут после, и ту, которой ныне живут дикие народы. Сколько тех, кто даже имени твоего не знает, и сколькие скоро забудут тебя; сколько тех, кто сейчас, пожалуй, хвалит тебя, а завтра начнёт поносить. И сама – то память недорого стоит, как и слава, как и всё вообще.

Невозмутимость перед тем, что происходит от внешней причины, справедливость – в том, что делается по причине, исходящей из тебя самого. Иначе говоря – устремление и деяние, завершающееся на самом общественном делании как отвечающем твоей природе.

Много лишнего ты можешь отрезать из того, что тебе досаждает, покоясь всецело на твоём признании. Столько обретёшь простора для того, чтобы окинуть умом весь мир и свой век, чтобы осмысливать то, как быстро меняется какою – нибудь своей частью всякая вещь, как коротко всё от рождения до распада, как зияет и до рождения, и после распада вечность.

Всё, что видишь, скоро погибнет, и всякий, кто видит, как оно гибнет, скоро и сам погибнет. По смерти и долгожитель, и кто безвременно умер, станут равны.

Каково их ведущее, из – за чего они хлопочут, за что они любят и почитают. Считай, что ты видишь их души в наготе. И когда им кажется, что они вредят, если поносят, или помогают, если хвалят, – какое самомнение! Прекращение – не что иное, как превращение. И радуется этому всеобщая природа, в согласии с которой всё хорошо происходит, от века происходило единообразно и впредь до беспредельности будет так же. Как же ты говоришь, что всё было плохо и всё плохо будет? И не нашлось среди стольких божеств силы исправить это, и мир приговорён пребывать в непрестанных бедах? Гнилое вещество, на котором замешан всякий: Вода, прах, кости, смрад. И опять же: Не мрамор, а желвак почвы; золото, серебро – сгусток; одежда – волосья, порфира – кровь. Таково же и всё прочее. И душевное таково же – из этого в то превращается.

Хватит этой жалкой жизни, ворчанья, обезьянства. Зачем смятение? Что тут внове? Что из себя выводит? Причинное ли? Рассмотри его. Иль вещество? Его рассмотри. А кроме них ничего нет – да и с богами пора тебе стать более цельным и честным. Три года это изучать или сто лет – равным – равно.

Если он погрешил, зло там. А может, не погрешил? Либо из единого разумного источника всё выпадает всему как единому телу, и не следует части бранить то, что происходит ради целого. Либо атомы и не что иное, как мешанина и рассеяние. Затем ты в смятении? Да ты же говоришь ведущему: «Ты мертво, погибло, одичало, притворствуешь, прибилось к стаду и пасёшься».

Либо боги ничего не могут, либо могут. Если не могут, зачем молишься? А если могут, почему бы не помолиться лучше о том, чтобы не бояться ничего такого, ни к чему такому не вожделеть и ни о чём таком не печалиться? И совсем не о том, чтобы чего – то не было или что – то было. А уж, конечно, если боги могут содействовать людям, то и в этом могут содействовать. Ты скажешь, пожалуй: «Боги сделали, чтобы это от меня зависело». Так не лучше ли тогда распоряжаться свободно тем, что от тебя зависит, чем рабски и приниженно быть небезразличным к тому, что не зависит от тебя? И кто сказал тебе, будто боги не поддерживают нас и в том, что от нас же зависит? Ты начни молить об этом – увидишь. Этот молится: «Как бы мне спать с нею!». А ты: «Как бы не пожелать спать с нею!». Другой: «Как бы от того избавиться!». Ты же: «Как бы не нуждаться в том, чтобы избавиться!». Третий: «Как бы не потерять ребёнка!». Ты: «Как бы не бояться потерять!». Поверни так все твои моления и рассмотри что будет.

Эпикур рассказывает, что, болея, он не вёл бесед о страданиях тела, и, говорит, с приходившими ко мне я не беседовал о чём – нибудь таком, а продолжал вникать в природу первостепенных вещей и, пользуясь случаем, следил за тем, как мысль, участвуя в таких телесных движениях, остаётся невозмутимой и охраняет собственное благо. И врачам, говорит, не давал я кичиться, будто они что – то такое делают, а вёл жизнь хорошо и счастливо. Вот и ты, болея, если уж заболеешь, или в других каких – нибудь обстоятельствах – непременно как он. Потому что не отступаться от философии в любых испытаниях, не болтать с обывателём тому, кто вник в природу, – это общее при любом выборе. Быть всецело при том, что происходит сейчас, и при том органе, в котором происходит.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.