WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 16 |

Когда тебя задевает чьё – нибудь бесстыдство, спрашивай себя сразу: «А могут бесстыдные не быть в мире?». Не могут. Тогда не требуй невозможного. Этот – он один из тех бесстыдных, которые должны быть в мире. И пусть то же самое будет у тебя под рукой и с жуликом, и с неверным, и со всяким как – либо погрешающим, вспомнишь, что невозможно, чтобы не существовал весь этот род, и станешь благожелательнее к каждому из них в отдельности. Очень помогает, если тут же поразмыслишь о том, какая добродетель дана человеку природой против этой погрешности. А ведь дана ею в противоядие, скажем, грубости – мягкость, против другого – другая сила. И вообще можно тебе переучивать сбившегося с пути, потому что всякий заблуждающийся блуждает в своём задании и сбивается. Да и какой тебе вред? Ты же среди тех, против кого ожесточился, ни одного не найдёшь, кто бы что – нибудь сделал такое, от чего бы стало хуже твоё разумение, а беда и вредное для тебя существует только там. Что же тогда дурного или странного в том, что невоспитанный делает то, что невоспитанные? Смотри – ка лучше, не себя ли надо обвинять, если не ожидал, что этот в этом вот погрешит. Даны же тебе побуждения от разума, чтобы понять, что этот допустит, надо полагать, эту вот погрешность. Ты же, позабыв об этом, впадаешь, когда он погрешил, в изумление. Особенно когда порицаешь кого – либо за неверность или неблагодарность, к самому себе обращайся – тут уж явственна твоя погрешность, раз ты человеку, имеющему такой душевный склад, поверил, что он сохранит верность, или же, оказывая ему услугу, оказывал её не завершительно, не так, чтобы из самого деяния получить весь его плод. Если делаешь добро человеку, чего ещё хочешь? Мало тебе сделать нечто сообразное со своей природой – ещё ты мзды себе ищешь? Всё равно как глаз требовал бы плату за то, что смотрит, или ноги – за то, что ходят. Ибо как те на то родились и когда действуют по своему устроению, своё уже получают, так человек, от природы благодетель, когда благодетельствует или в средних вещах содействует, сделав то, ради чего он устроен, своё получает.

Десятая книга.

Будешь ли ты когда душа добротной, простой, единой, нагой, более явственной, чем облекающее тебя тело? Отведаешь ли ты когда дружественного и готового к лишению душевного склада? Будешь ли ты когда наполненной, далёкой от нужды, ничего не алчущей, не желающей ничего – одушевлённого или неодушевлённого – ради вкушения наслаждений: Ни времени, чтобы вкушать их долее, ни мест каких – либо и краёв, ни воздушного благорастворения, ни человеческого благорасположения? Когда удовольствуешься ты тем, что есть, и возрадуешься всему, что здесь, когда уверишься, что и всё у тебя хорошо и что всё это от богов, и будет хорошо всё, что им мило, что дадут они ещё во спасение существа совершенного, благого, прекрасного, всё порождающего и соединяющего, окружающего, приемлющего то, что распадается, чтобы вновь породить подобное? Ты будешь ли когда тою, которая и с богами, и с людьми может в одном граде жить, ни в чём их не укоряя и от них не заслуживая осуждения? Следи за тем, чего ждёт твоя природа, насколько ты одной ею управляем; вот и делай это и гляди, ухудшит ли это склад твоей природы живого существа. Затем надо проследить, чего ждёт твоя природа живого существа, и всё это принять, если это не ухудшит склад твоей природы разумного существа. А разумное оно вместе и гражданственное. Этих правил держись и уж не хлопочи ни о чём другом.

Все, что случается, либо так случается, как от природы дано тебе переносить, или же так, как не дано от природы переносить. А потому, если случается тебе, что ты по природе сносишь, – не сетуй, переноси, как дано природой; если же то, что не сносишь, – не сетуй, потому что оно тебя раньше истребит. Помни только: Дано тебе от природы переносить всё, что только может сделать переносимым и приемлемым твоё же признание, исходя из представления, что это полезно и надлежит тебе так делать.

Если кто ошибается, учить благожелательно и показывать, в чём недосмотр. А не можешь, так себя же брани, а то и не брани.

Что бы ни случалось с тобой, оно от века тебе предуготовано: Сплетение причинного издревле увязало и возникновение твоё, и это вот событие.

Атомы ли, природы ли – пусть первым положено будет то, что я – часть целого, управляемого природой. А потом, что как – то я расположен к частям мне единородным. Так вот об этом – то памятуя, не буду я, раз уж я часть, негодовать на что – либо из того, что уделяет мне целое, ибо части нет вреда там, где есть польза целому. Ведь у целого нет ничего, что бы не было ему полезно, и это вообще свойственно всем природам, а мировой особенно, потому что никакая внешняя причина не понуждает её рождать что – либо ей же вредное. Так вот, памятуя, что я часть такого целого, всё, что происходит – приму как благо. Ну а поскольку природно я расположен к частям мне единородным, не стану делать ничего необщественного – напротив, скорее буду вникать в тех, кто мне единороден, и обращу всякое своё устремление к общей пользе, а от противного отвращусь. И если всё идёт таким образом, жизнь непременно станет благотекущей – точно так, как мыслится благотекущая жизнь гражданина, шествующего делами, полезными для сограждан, и принимающего всё, что ни уделит ему город.

Частям целого, говорю я, всем, что объемлются мирозданием, погибать – неизбежно. Пусть мы так скажем вместо «изменяться». Так вот, говорю я, если это беда и неизбежность, то целое, пожалуй, нехорошо повело дело, раз части переходят в иное, а устроены были небезразлично к тому, чтобы погибать. Природа, значит, сама предприняла злое для своих же частей, сотворила их подвержёнными злу и ввергнутыми в него с неизбежностью; или не усмотрела, как нечто такое произошло, – невероятно ни то, ни другое. А если кто откажется от природы и вместе с тем будет толковать, что всё это лишь естественно, то и этак смешно: Говорить, что естественно частям целого превращаться и тут же изумляться и негодовать на что – нибудь, как если бы оно было нечто противное природе, и это при том, что распадается всякая вещь на то, из чего составлена. А ведь либо рассеяние первостихий, из которых я составлен, либо обращение твёрдого в земляное, а всякого дыхания в воздушное, так что и они приемлются в разум целого, которое то ли вспламеняется в кругообращениях, то ли обновляется в вечном обмене. Не представляй себе ни твёрдое, ни дыхание как нечто первородное, потому что всё это стеклось не то вчера, не то третьего дня из пищи и втягиваемого воздуха. Превращается, значит, то, что получено, а не то, что мать родила. Предположи другое – слишком свяжет тебя с частными свойствами, которые, пожалуй, ничего не стоят рядом с тем, о чём мы здесь говорим.

Положив себе эти имена: Добротный, достойный, доподлинный; осмысленный, единомышленный, свободомысленный, – смотри, держись, не переименовывайся, не нарушай их и поскорее к ним восходи. Помни, что осмысленность означала у тебя проницательное рассмотрение всякой вещи и нерассеянность; единомыслие – добровольное приятие того, что уделяет общая природа; свободомыслие – свободу мыслящей части от гладкого или шероховатого движения плоти, от славы, смерти и прочее. Так вот, если соблюдёшь себя при этих именах, ничуть не цепляясь за то, чтобы и другие называли вещи так же, и сам будешь другой, и вступишь в другую жизнь. Потому что быть и дальше таким, каким ты был до сих пор, и в такой жизни мотаться и мараться – это в пору разве что бесчувственному и жизнелюбцу вроде тех полурастерзанных борцов, которые изранены зверьми, изгрызены, а всё – таки просят, чтобы их оставили до завтра и в таком же виде бросили в те же когти и в ту же пасть. Нет, ты взойди на немногие эти имена и если можешь стоять на них, стой, подобный тому, кто переселился на острова блаженных; ну а почувствуешь, что соскальзываешь и что не довольно в тебе сил, спокойно зайди в какой – нибудь закоулок, какой тебе по силам, а то и совсем уйди из жизни – без гнева, просто, благородно и скромно, хоть одно это деяние свершив в жизни, чтобы вот так уйти. А помнить эти имена тебе очень поможет, если будешь помнить богов, и как они не того хотят, чтоб угодничали перед ними, а того, чтобы уподоблялось им всё разумное. И чтобы смоковница делала, что положено смоковнице, собака – что собаке, пчела – что пчеле, человек – что человеку.

Балаган, сеча, перепуг, оцепенелость, рабство – и день за днём будут стираться те священные основоположения, которые ты как наблюдатель природы представил себе и принял. А пора уж тебе так на всё смотреть и так делать, чтобы сразу и с обстоятельствами справляться, как надо, и созерцание осуществлять, и уверенность, рождающуюся из знания всяческих вещей, хранить сокрытой, а не скрытничать. Нет, когда ты вкусишь простоты? Когда значительности? Когда распознания во всяком деле, что оно по естеству, каково его место в мире и на какое время оно рождено природой, из чего состоит, благодаря чему способно существовать и какие силы могут и давать его, и отнимать? Паук изловил муху и горд, другой кто – зайца, третий выловил мережей сардину, четвёртый, скажем, вепря, ещё кто – то медведей, иной – сарматов. А не насильники ли они все, если разобрать их основоположения? Как всё превращается в другое, к созерцанию этого найди подход и держись его постоянно, и упражняйся по этой части, потому что ничто так не способствует высоте духа. Высвободился из тела и тот, кто, сообразив, что вот – вот придётся оставить всё это и уйти от человеческого, отдался всецело справедливости в том, в чём собственная его деятельность, а впрочем, что случается, – природе целого. А кто о нём скажет или что за ним признает, или сделает против него, этого он и в ум не берёт, довольствуясь следующими двумя вещами: Ныне по справедливости действовать, и ныне ему уделяемое – любить. А всякую суету и старания он отбросил и ничего не желает, кроме того, чтоб, следуя закону, шествовать прямо и, шествуя прямо, следовать богу.





Что нужды разгадывать, когда можно рассмотреть, что надо сделать; и если усматриваешь, то ступать вперёд благожелательно, безоглядочно, а если не усматриваешь, то подождать и прибегнуть к тем, кто лучше других посоветует; а если другое что – нибудь этому мешает, то, исходя из наличного, подвигаться вперёд рассудительно, держась того, что представляется справедливым. Ибо лучшее – достигать этого, и пусть неудача будет для тебя только в этом. Покойное и вместе подвижное, лёгкое и вместе стойкое – таков тот, кто во всём следует разуму.

Спрашивать себя сразу по пробуждении от сна: Безразлично ли тебе будет, чтобы другой был справедлив и хорош? Будет безразлично. А не забыл ты, что эти вот люди, напыщенно раздающие похвалы и хулу другим, таковы вот на ложе и за столом, и что они делают, чего избегают, за чем гонятся, что воруют, а то и грабят – не руками – ногами, а драгоценнейшей своей частью, в которой, если она того захочет, являются верность, стыд, правда, закон и добрый гений.

Природе, дающей всё и всё забирающей, человек воспитанный и скромный говорит: «Дай, что хочешь; бери, что хочешь». И говорит это не дерзко, а уважительно всего лишь и преданно.

Невелико уже то, что осталось. Живи будто на горе, потому что всё едино – там ли, здесь ли, раз уж повсюду город – мир. Пусть увидят, узнают люди, что такое истинный человек, живущий по природе. А не терпят, пусть убьют – всё лучше, чем так жить.

Больше вообще не рассуждать, каков он – достойный человек, но таким быть.

Упорно представлять себе всю вечность и всё естество, и что всё отдельное по сравнению с естеством – зёрнышко, а по времени – поворот сверла.

Останавливаясь на всяком предмете, понимать, что он уже распадается, превращается и находится как бы в гниении и рассеянии; или, как всякая вещь, родится, чтобы умирать.

Каковы те, кто ест, спит, покрывает, испражняется и прочее; затем, каковы самовластные, горделивые, досадующие, порицающие свысока – а ведь немного перед тем, чему они только не рабствовали, и чего ради; и как немного спустя при том же будут.

Каждому благодатно то, что даёт общая природа, и тогда благодатно, когда даёт.

«Жаждет влаги земля, жаждет высокий эфир» – а мир жаждет сделать то, чему суждено стать. Вот я и говорю миру, что жажду и я с тобою. Не потому ли вместо: «Обычно делает» говорят: «Любит он это делать?».

Либо ты живёшь здесь и уже привык, либо уходишь отсюда и этого захотел; либо умираешь и уже отслужил. Кроме этого – ничего. Благоспокойствуй.

Пусть тебе всегда ясно будет, что поле – оно вот такое, и каким образом всё, что здесь – то же, что и на вершине горы, на берегу моря и где угодно. Увидишь, что всё совершенно как у Платона: Устроил – говорит – себе загон на горе и доит блеющих.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.