WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |

К названным выше опорным положениям пусть приложится ещё и то, чтобы всегда находить пределы и очертания тому или иному представляемому, рассматривая его естество во всей наготе, полно и вполне раздельно, и говорить себе как собственное его имя, так и имена тех вещей, из которых оно составилось и на которые распадается. Ничто так не возвышает душу, как способность надёжно и точно выверить всё, что выпадает в жизни и ещё так смотреть на это, чтобы заодно охватывать и то, в каком таком мире и какой прок оно даёт, и какую ценность имеет для целого, а какую для человека, гражданина высочайшего града, перед которым остальные города – что – то вроде домов. Что оно, из чего соединилось и как долго длиться дано ему природой – тому, что сейчас создаёт моё представление? И какая нужна здесь добродетель – нестроптивость, мужество, честность, самоограничение, самодостаточность, верность и прочие. Вот почему всякий раз надо себе говорить: Это идёт от бога, а это по жребию и вплетено в общую ткань, а это так получается или случай, а это – единоплеменника, родственника и сотоварища, не ведающего только, что тут ему по природе. А я вот ведаю и потому отнесусь к нему и преданно, и справедливо по естественному закону нашей общности. Вместе с тем в вещах средних ищу должную оценку каждой.

Если будешь, действуя в настоящем, следовать за прямым разумом с рвением, силой и благожелательностью, и не привходящее что – нибудь, а собственного гения сохранишь в устойчивой чистоте, как будто бы надо уже вернуть его; если увяжешь это, ничего не ожидая и ничего не избегая, довольствуясь в настоящем деятельностью по природе и правдивостью времён героических в том, что говоришь и произносишь, – поведёшь благую жизнь. И нет никого, кто помешал бы этому.

Как у врача всегда под рукой орудия и железки на случай неожиданного вмешательства, так пусть у тебя будут наготове основоположения для распознания дел божественных и человеческих и для того, чтобы даже и самое малое делать, памятуя о взаимной связи того и другого. Ведь не сделаешь ничего человеческого хорошо, не соотнеся это с божественным, и наоборот.

Не заблуждайся доле; не будешь ты читать своих заметок, деяний древних римлян и эллинов, выписок из писателей, которые ты откладывал себе на старость. Поспешай – ка лучше к своему назначению и, оставив пустые надежды, самому себе – если есть тебе дело до самого себя – помогай, как можешь.

Они же не знают, сколь различное значит «воровать», «сеять», «прицениваться», «не беспокоиться», «смотреть, что делаешь», что делается не глазами, а неким иным зрением.

Тело, душа, ум; телу – ощущения, душе – устремления, уму – основоположения. Впитывать представления – это и скотское, дёргаться устремлениями, – и звериное, и двуполое, и Фаларидово, и Нероново. Руководствоваться умом, когда нечто представилось как надлежащее, – это и для тех, кто в богов не верует, бросает родину или берётся действовать, разве что заперев двери. Так вот если остальное – общее с теми, кто назван выше, то свойством собственно достойного человека остаётся любить и принимать судьбу и то, что ему отмерено, а гения, поселившегося у него внутри, не марать и не оглушать надоедливыми представлениями, а беречь его милостивым, мирно следующим богу, ничего не произносящим против правды и не делающим против справедливости. И если даже не верят ему все люди, что он живёт просто, почтительно и благоспокойно, он ни на кого из них не досадует и не сворачивает с дороги, ведущей к назначению его жизни, куда надо прийти чистым, спокойным, лёгким, приладившимся неприневоленно к своей судьбе.

Четвёртая книга.

Главенствующее внутри, когда оно в сообразии с природой, поворачивается к происходящему так, что ему всегда легко перестроиться на то, что возможно и даётся ему. Не склонно оно к какому – нибудь определённому веществу, и устремляясь к тому, что само же себе с оговоркой поставило, само себе делает вещество из того, что выводят ему навстречу, – так, огонь одолевает то, что в него подбрасывают; малый светильник от этого угас бы, а яркий огонь скоро усвояет себе то, что ему подносят, берёт себе на потребу и отсюда – то набирает силу.

Не делай ничего наугад, а только по правилам искусства.

Ищут себе уединения в глуши, у берега моря, в горах. Вот и ты об этом тоскуешь.

Только как уж по – обывательски всё это, когда можно пожелать только и сей же час уединиться в себе. А нигде человек не уединяется тише и покойнее, чем у себя в душе, особенно если внутри у него то, на что чуть взглянув он сразу же обретает совершеннейшую благоустроенность – под благоустроенностью я разумею не что иное, как благоупорядоченность. Вот и давай себе постоянно такое уединение и обновляй себя. И пусть кратким и основополагающим будет то, что, едва выйдя навстречу, всю её омоет и отпустит тебя уже не сетующим на то, к чему ты возвращаешься. Правда, на что ты сетуешь – на порочность людей? Так повтори себе суждение о том, что существа разумные рождены одно для другого, что часть справедливости – сносить и что против воли проступки; и то вспомни, сколько уж их, кто жили во вражде, подозрениях, ненависти и драке, потом протянули ноги и сгорели, – и перестань наконец. Или ты сетуешь на то, что уделено тебе из целого? Так обнови в уме разделительное: Либо промысел, либо атомы; а также всё то, откуда доказано было, что мир подобен городу. Или вновь затронет тебя телесное? Но ты же понял, что мысль не смешивается с гладкими или шероховатыми движениями дыхания, если она однажды обрела себя и узнала присущую ей власть и прочее, что ты слушал о наслаждении и боли, с чем и сам согласился. Или издергает тебя тщеславие? Но ты же видел, как быстро забывается всё, как зияет вечность, бесконечная в обе стороны, как пуст этот звон, как переменчиво и непредсказуемо то, что мнится зависящим от нас, также и узость места, которым всё это ограничено. Ведь и вся – то земля – точка, а уж какой закоулок это вот селенье, и опять же – сколько их, кто восхваляет и каковы. Вот и помни на будущее об уединении в этой твоей ограде: Прежде всего не дёргайся, не напрягайся – будь свободен и смотри на вещи как мужчина, человек, гражданин, как существо смертное. И пусть прямо под рукой будет у тебя двойственное, на что можно быстро бросить взгляд. Одно – что вещи души не касаются и стоят недвижно вне её, а досаждает только внутреннее признание. И второе: Всё, что ни видишь, скоро подвергнется превращению и больше не будет – постоянно помышляй, скольких превращений ты и сам уже был свидетель. Мир – изменение, жизнь – признание.

Если духовное у нас общее, то и разум, которым мы умны, у нас общий. А раз так, то и тот разум общий, который велит делать что – либо или не делать; а раз так, то и закон общий; раз так, мы граждане; раз так, причастны некоей государственности; раз так, мир есть как бы город. Ибо какой, скажи, иной общей государственности причастен весь человеческий род? Это оттуда, из этого общего города идёт само духовное, разумное и законное начало – откуда же ещё? Что во мне землисто – от земли какой – нибудь уделено мне, влажное – от другого начала, душевное – из некоего источника, а горячее и огненное – из собственного источника (ведь ничто не происходит из ничего, как и не уходит в ничто); так и духовное идёт же откуда – то.

Смерть – такое же, как рождение, таинство природы, соединение из тех же первооснов в те же. И нет в ней ничего ни для кого постыдного: Нет в ней для духовного существа непоследовательности, нет и противоречия с его строением.

Так оно и должно со всей необходимостью происходить у этих людей; кто не желает этого – не желает, чтобы смоковница давала свой сок. И вообще помни, что так мало пройдёт времени, а уж и ты, и он умрёте, а немного ещё – и даже имени вашего не останется.

Сними признание – снимается «обидели меня»; снято «обидели» – снята обида.

Что не делает человека хуже самого себя, то и жизнь его не делает хуже и не вредит ему ни внешне, ни внутренне.

Природа того, что приносит пользу, вынуждена делать это.

Что происходит, по справедливости происходит: Проследи тщательно – увидишь. Я не о сообразности только говорю, а именно о справедливости, как если бы некто воздавал всякому по достоинству. Так следи же за этим, как уже начал, что бы ни делал, делай так, как достойный человек, в том смысле, в каком и мыслится достоинство. Сохраняй это в любой деятельности.

Не то признавай, как судит твой обидчик или как он хочет, чтобы ты сам судил, а смотри, как оно на деле.

Две готовности надо всегда иметь. Одна: Делать только то, что поручает тебе смысл власти и закона на пользу людей.





И ещё: Перестраиваться, если явится кто – нибудь, чтобы поправить или переубедить в каком – нибудь мнении. Только чтобы переубеждение шло от некой достоверности, будь то справедливость или общая польза или что – нибудь такое, а не оттого, что поманила сладость или там слава.

Разум есть у тебя? Есть. Зачем же без него обходишься? Или чего ещё желаешь, когда он делает своё дело? Как часть в целом ты возник и в породившем тебя исчезнешь. Вернее, превратившись, будешь принят в его осеменяющий разум.

Много комочков ладана на одном алтаре. Один раньше упал, другой позже – вполне безразлично.

Десяти дней не пройдёт, и ты богом покажешься тем, для кого ты сейчас зверь и обезьяна, – сверни только к основоположениям и к почитанию разума.

Жить не рассчитывая на тысячи лет. Нависает неизбежность. Покуда жив, покуда можно – стань хорош.

Сколько досуга выгадывает тот, кто смотрит не на то, что сказал, сделал или подумал ближний, а единственно на то, что сам же делает, чтобы оно было справедливо и праведно; и в достойном человеке не высматривает он темноту нрава, а спешит прямо и без оглядки своим путём.

Кого слава у потомков волнует, тот не представляет себе, что всякий, кто его поминает, и сам – то очень скоро умрёт, а следом тот, кто его сменит, и так пока не погаснет, в волнующихся и угасающих, всякая память о нём. Ну предположим, бессмертны были бы воспоминающие и память бессмертна – тебе что с того? Не говорю уж мёртвому – что проку тебе живому от похвал? Или другой у тебя расчёт? Ибо некстати ты пренебрегаешь тем, что сейчас дарует природа, которая получает у тебя некий иной смысл.

Впрочем, всё сколько – нибудь прекрасное прекрасно само по себе и в себе завершено, не включая в себя похвалу: От хвалы оно не становится ни хуже, ни лучше. Это я отношу и к тому, что принято называть прекрасным, будь то создания природы или искусства, ибо воистину прекрасное нуждается ли в чём? Не более, чем закон, не более чем истина, не более, чем преданность и скромность. Что из этого украсит хвала, что испортит брань? Изумруд хуже станет, когда не похвалили его? А золото как? Слоновая кость, багряница, лира, клинок, цветочек, деревце? Если ввек пребывают души, как вмещает их воздух? А как земля вмещает тела всех погребённых от века? Подобно тому как тут превращение и распад дают место другим мёртвым для некоего продлённого пребывания, так и перешедшие в воздух души, некоторое время сохраняясь, превращаются, изливаются и воспламеняются, воспринимаемые в осеменяющий разум целого, и дают таким образом место вновь подселяемым. Вот что можно отвечать относительно предположения, что души пребывают. Достаточно представить себе не только множество погребаемых тел, но и бесчисленных животных, изо дня в день поедаемых нами и другими животными – сколько их истребляется и некоторым образом погребено в телах поедающих, и всё же благодаря переходу в кровь и преобразованиям в воздушное и огненное, то же место приемлет их. Что значит здесь расследование истины? Разделение на вещественность и причинность.

Не сбиваться: Во всяком устремлении являть справедливость, во всяком представлении – беречь способность постигать.

Всё мне пригодно, мир, что угодно тебе; ничто мне не рано и не поздно, что вовремя тебе, всё мне плод, что приносят твои, природа, сроки. Всё от тебя, всё в тебе, всё к тебе. Сказал поэт: «Милый Кекропов град», ты ли не скажешь: «О, милый Зевса град»? «Мало твори, коль благоспокойства желаешь». А не лучше ли необходимое делать – столько, сколько решит разум общественного по природе существа и так, как он решит? Потому как тут и будет благо – спокойствие не от прекрасного только, но ещё и малого делания. Ведь в большей части того, что мы говорим и делаем, необходимости нет, так что если отрезать всё это, станешь много свободнее и невозмутимее. Вот отчего надо напоминать себе всякий раз: «Да точно ли это необходимо?». И не только действия надо урезать, когда они не необходимы, но и представления – тогда не последуют за ними и действия сопутствующие.

Испробуй, не подойдёт ли тебе также и жизнь достойного человека, довольного тем, что он получает в удел от целого, довольствующегося справедливостью своего деяния и благожелательностью своего душевного склада.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.