WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |

Гляди, не оцезарись, не пропитайся порфирой – бывает такое. Береги себя простым, достойным, неиспорченным, строгим, прямым, другом справедливости, благочестивым, доброжелательным, приветливым, крепким на всякое подобающее дело. Вступай в борьбу, чтобы оставаться таким, каким пожелало тебя сделать принятое тобой учение. Чти богов, людей храни. Жизнь коротка; один плод земного существования – праведный душевный склад и дела на общую пользу. Во всём ученик Антонина: Это его благое напряжение в том, что предпринимается разумно, эта ровность во всём, чистота, ясность лица, ласковость, нетщеславие, а честолюбие тогда, когда речь шла о постижении в делах; и как он вообще ничего не оставлял, пока не рассмотрит дело вполне хорошо и ясно; и как без порицания сносил тех, кто несправедливо его порицал; как не спешил никуда и как не слышал клевет; и какой старательный был наблюдатель нравов и людских дел, а не хулитель их; не пугливый, не подозрительный, не мудрствующий; и сколь немногим довольствовался, будь то жильё, постель, одежда, еда или прислуга; и как трудолюбив, как вынослив; до вечера он на скудном столе и даже испражняться имел обыкновение не иначе, как в заведённое время; а эта прочность и неизменность в дружбе и терпимость к тем, кто открыто выступал против его решений, и радость, если кто укажет лучшее; и как был благочестив без суеверия. Встретить бы тебе свой последний час с такой же, как у него, чистой совестью.

Отрезвись и окликни себя, и снова, проснувшись, сообрази, что это сны мучили тебя; и бодрствуя, гляди на это, как ты глядел на то.

Из тела я и души. Ну, телу – всё безразлично, потому что оно различать не может, разумению же безразлично то, что не является его деятельностью, а всё, что есть его деятельность, уже от него зависит. Впрочем, даже из этого оно озабочено лишь тем, что в настоящем, ибо будущие его действия или прошлые также безразличны.

Не против природы труд для руки или ноги, покуда нога делает ножное, а рука – всё ручное. Точно так и человеку, как человеку, не против природы труд, пока он делает человеческое. А не против природы, так и не беда.

Какими наслаждениями наслаждались насильники, развратники, терзатели своих отцов, тираны.

Не видишь ты разве, как простые ремесленники, хоть и прилаживаются в какой – то мере к обывателям, но тем не менее держатся разумения своего искусства и не отходят от него. Так не страшно ли, если лекарь или строитель больше будут трепетать перед разумением своего искусства, чем человек перед собственным разумом, который у него един с богами? Азия, Европа – закоулки мира. Целое море – для мира капля. Афон – комочек в нём. Всякое настоящее во времени – точка для вечности. Малое всё, непостоянное, исчезающее. Всё оттуда идёт, либо устремляясь прямо из общего ведущего, либо как сопутствующее. И львиная пасть, и отрава, и всякое злодейство точно так же, как колючка или грязь, есть некое последующее сопутствие тем строгим и прекрасным вещам. Так не представляй же себе это чуждым тому, что ты чтишь. Нет, о всеобщем источнике помышляй.

Кто видит нынешнее, всё увидел, что и от века было и что будет в беспредельности времён – ведь всё единородно и однообразно.

Чаще помышляй об увязанности всего, что есть в мире, и об отношении одного к другому. Потому что некоторым образом всё сплетается одно с другим и всё поэтому мило одно другому. Ведь одно другому сообразно благодаря напряжённому движению, единодыханию и единению естества.

Какие уж привелись обстоятельства, к тем и прилаживайся, и какие выпали люди, тех люби, да искренно! Орудие, приспособление, горшок любой, если делает, ради чего устроен, так и ладно. А ведь их устроитель, где он? В том же, что соединено природой, живёт внутри устроившая всё сила. Оттого и надо особенно перед ней трепетать и полагать, что если ты ведёшь жизнь, следуя её воле, то и тебе всецело по уму, и у всецелого всё по уму.

Если положишь себе за благо или зло что – нибудь, что не в твоей воле, то, как только будешь ввергнут в такую беду или не даётся тебе такое вот благо, неизбежно станешь бранить богов, а людей ненавидеть за то, что стали или, как ты подозреваешь, могут стать причиной того, что ты ввергнут или не далось. И много же мы творим зла из – за такого различения. Если же будем заниматься только тем благом и злом, что зависят от нас, то нет никакой причины ни бога винить, ни на человека восстать как на врага.

Все мы служим единому назначению, одни сознательно и последовательно, другие – не сознавая. Вроде того, как Гераклит называет и спящих работниками и сотрудниками мировых событий. Всякий здесь трудится по – своему, и с избытком – тот, кто сетует и пытается противостоять и уничтожать то, что сбывается, потому что и в таком нуждается мир. Ты пойми уж на будущее, с кем становишься в ряд. Потому что тот, всем управляющий, в любом случае распорядится тобой прекрасно и примет тебя как некую часть в сотрудничество и содействие. Смотри только, не стань такой частью, как дешёвый смехотворный стих в пьесе, о каком говорит Хрисипп.

Разве солнце берётся за дело дождя? Или Асклепий за дело Плодоносящей? А звёзды, отличаясь одна от другой, не сотрудничают ли в одном деле? Если уж боги рассудили обо мне и о том, что должно со мной случиться, так хорошо рассудили – ведь трудно и помыслить безрассудное божество, а стремиться мне зло делать какая ему причина? Ну какой прок в этом им или тому общему, о коем всего более их промысел? И если они обо мне в отдельности не рассудили, то про общее уж конечно рассудили, так что я должен как сопутствующее и то, что со мной сбывается, принять приветливо и с нежностью. Если же нет у них ни о чём рассуждения (верить такому неправедно), то давайте ни жертв не станем приносить им, ни молиться, ни клясться ими, и ничего, что делаем так, будто боги здесь и живут с нами вместе. И если они не рассуждают ни о чём, что для нас важно, тогда можно мне самому рассудить, что мне полезно. А полезно каждому то, что по его строению и природе, моя же природа разумная и гражданственная. Город и отечество мне, Антонину, – Рим, а мне, человеку, – мир. А значит, что этим городам на пользу, то мне только и благо.

Что бы ни случилось с чем – либо, полезно целому. Довольно бы и этого. Однако если проследишь, то увидишь также: И то, что с человеком или с людьми. А то, что принято называть пользой, следует относить к средним вещам.

Как претят тебе все одни и те же картины амфитеатра и других мест в том же роде, на однообразие которых несносно глядеть, точно так и в отношении жизни в целом пойми: Всё сверху донизу одно и то же, из того же всё. До каких же пор? Постоянно помышляй о самых разных людях самых разных занятий и самых разных народов, что они умерли, так чтобы дойти до Филистиона и Феба и Ориганиона. Потом переходи к другим племенам: Надлежит всем подвергнуться превращению там, где столько уже искусных витий, столько строгих мыслителей – Гераклит, Пифагор, Сократ, а ещё раньше сколько героев, сколько потом полководцев, владык. А затем ещё Евдокс, Гиппарх, Архимед, другие изощрённые дарования, уверенные в себе, трудолюбивые, хитрые, надменные, ещё и насмехавшиеся над тленной, мгновенной жизнью человеческой, как Менипп, и сколько их было! О них обо всех помышляй, что давно уже лежат. И что им в этом плохого? Хоть бы и тем, кого не упоминают вовсе? Одно только и стоит здесь многого: Жить всегда по правде и справедливости, желая добра обидчикам и лжецам! Когда хочешь ободрить себя, помысли различные преимущества твоих современников: Предприимчивость этого, скромность того, щедрость третьего, у другого ещё что – нибудь. Ведь ничто так не ободряет, как явленное в нравах живущих рядом людей воплощение доблестей, особенно когда они случатся вместе. Вот почему стоит держать их под рукой.

Разве ты сетуешь, что в тебе столько вот весу, а не в два раза больше? Точно так же, что вот до стольких лет тебе жить, а не больше. Как ты довольствуешься, сколько определено тебе естества, так и со временём.

Ты пытайся убедить их, но действуй хотя бы и против их воли, раз уж ведёт тебя к этому рассуждение справедливости. Если же кто этому противится грубой силой, переходи к благорасположению и беспечалию, а заодно воспользуйся препятствием ради иной доблести, и помни, что ты устремляешься небезоговорочно, что невозможного ты и не желал. Тогда чего же? Такого вот устремления. Это получаешь. На что приведены, то сбывается.

Тщеславный признаёт собственным благом чужую деятельность, сластолюбец – своё переживание, разумный – собственное деяние.





Можно не дать этому никакого признания и не огорчаться душой, потому что не такова природа самих вещей, чтобы производить в нас суждения.

Приучи себя не быть невнимательным к тому, что говорит другой, и вникни сколько можешь в душу говорящего.

Что улью не полезно, то пчеле не на пользу.

Если б хулили моряки кормчего, а больные врача, кого б потом держались, и как ему самому доставлять тогда спасение плавающим или здоровье врачуемым? С кем я вошёл в мир – сколько уж их ушло.

Больному желтухой мёд – горькое, укушенному бешеным животным вода – страшное, для детей мячик – прекрасное. Что ж я сержусь? Или кажется тебе, что заблуждение безвреднее, чем желчь у желтушного и яд у бешеного? По разуму твоей природы никто тебе жить не воспрепятствует; против разума общей природы – ничто с тобою не произойдёт.

Каковы те, кому они хотят нравиться, для каких свершений и какою деятельностью; как быстро век всё укроет и сколько уже укрыл.

Седьмая книга.

Порок – что такое? То, что ты часто видел. И при всём, что случается, пусть у тебя под рукой будет: Вот – то, что ты часто видел. Вообще вверху, внизу найдёшь всё то же – то, чем полны предания древних, средних, недавних времён, чем и теперь полны города и жилища. Ничто не ново, всё и привычно, и недолговечно.

Основоположения могут ли отмереть, если только не угаснут соответствующие им представления? А разжечь их снова – от тебя же зависит. Могу я здесь как следует применить признание? Раз могу, что же смущаюсь? Ведь то, что вне моего разума, то вообще ничто для моего разума. Пойми это, будешь прям. А обновление для тебя возможно – смотри только на вещи снова так, как уже начинал видеть их, – в этом обновление.

Тщета пышности, театральные действа, стада, табуны, потасовки; кость, кинутая псам; брошенный рыбам корм; муравьиное старанье и гаскакье; беготня напуганных мышей; дёрганье кукол на нитках. И среди всего этого должно стоять благожелательно, не заносясь, а только сознавая, что каждый стоит столько, сколько стоит то, о чём он хлопочет.

Надо осознавать, что говорится – до единого слова, а что происходит – до единого устремления. В одном случае сразу смотреть, к какой цели отнесено, а в другом уловить обозначаемое.

Хватает у меня разумения на это или нет? Если хватает, то оно и служит мне в деле как орудие, данное мне природой целого. Если же не хватает, то либо уступлю дело тому, кто способен лучше с ним справиться, раз уж не выходит иначе, либо делаю, как могу, объединившись с тем, кто способен помочь моему ведущему сделать то, что сейчас важно для общей пользы. Ведь что бы я ни делал сам или с чьей – либо помощью, только о том и следует заботиться, что пригодно и подходит для общества.

Сколько их, прославленных, предано уж забвению. Да и те, что прославили, с глаз долой.

Не стыдись, когда помогают; тебе поставлена задача, как бойцу под крепостной стеной. Ну что же делать, если, хромый, ты не в силах один подняться на башню, а с другим вместе это возможно? Пусть будущее не смущает, ты к нему придёшь, если надо будет, с тем самым разумом, который теперь у тебя для настоящего.

Всё сплетено одно с другим, и священна эта связь, и ничего почти нет, что чуждо другому. Потому что всё соподчинено и упорядочено в едином миропорядке. Ибо мир во всём един, и бог во всём един, и естество едино, и един закон – общий разум всех разумных существ, и одна истина, если уж одно назначение у единородных и единому разуму причастных существ.

Всё, что вещественно, не медлит исчезнуть во всеобщем естестве, и всё причинное немедленно приемлется всеобщим разумом, и воспоминание обо всём не медля погребается вечностью.

Для разумного существа, что содеяно по природе, то и по разуму.

Исправен или исправлен.

Что в единённых телах суставы тела, то же по смыслу среди разделённых тел – разумные существа, устроенные для некоего единого сотрудничества. Осознание этого скажется у тебя больше, если почаще будешь говорить себе, что вот я – сустав в совокупности разумных существ. А если ты так говоришь, что ты просто в составе целого, то значит ещё не любишь людей от всего сердца, и радость от благодеяния тобою ещё не постигнута; и ещё ты делаешь его просто как подобающее, а не так, как благодетельствующий самого себя.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.