WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |

Пусть любое выпадает извне тому, что может пострадать, когда ему это выпало; наверное само пострадавшее и посетует, если ему угодно. Я же, если не признаю, что происшедшее – зло, никак не пострадал. А ведь мне дано не признать.

Кто бы что ни делал, ни говорил, а я должен быть достойным. Вот как если бы золото, или изумруд, или пурпур всё бы себе повторяли: Кто бы что ни делал, ни говорил, а я должен быть изумруд и сохранять свой собственный цвет.

Ведущее самому себе не досаждает – скажем, не пугает себя по собственной прихоти. А если кто другой может его напугать или опечалить, пусть попытается, потому что оно само не пойдёт сознательно на такой разворот. Твоё тело само пусть печётся, если может, чтобы ему как – нибудь не пострадать, и пусть само рассказывает, как оно там страдает. А вот твоя душа, хоть её и пугают и печалят, всецело распоряжаясь признанием в этих делах, пусть никак не страдает – ты не доведёшь её до такого суждения. Ведущее само по себе ни в чём не нуждается, если не сотворит себе нужды, точно так же оно невозмутимо и не знает помех, если само себя не возмутит и себе же не помешает.

Блаженство – это благое божество или благое ведущее. Так что же ты тут делаешь, представление? Иди, добром прошу, откуда пришло, потому что ты мне не нужно. Ну да, ты пришло по старому обыкновению, я не сержусь – только уйди.

Страх превращения? А может ли что происходить без превращения? Что любезнее и свойственнее природе целого? Сам ты можешь ли хоть вымыться, если не превратятся дрова? Или ты можешь напитаться, если не превратится еда? Хоть что – нибудь нужное может ли совершиться без превращения? Так разве не видишь ты, что и твоё превращение – нечто сходное и сходным же образом необходимое для природы целого? В естестве целого словно в потоке передвигаются все тела, соприродные целому и с ним сотрудничающие, как наши части одна с другой. Скольких уже Хрисиппов, скольких Сократов поглотила вечность, скольких Эпиктетов! Это же пусть явится тебе и обо всяком другом и человеке, и деле.

Меня одно – единственное касается: Как бы самому мне не сделать такого, чего не желает строение человека, или так, как оно не желает, или чего сейчас не желает.

Недалеко забвение: У тебя – обо всём и у всего – о тебе.

Любить и тех, кто промахнулся, – это свойственно человеку. А это получится, если учтёшь и то, что все – родные, заблуждаются в неведении и против своей воли, и что вы скоро умрёте оба, а более всего, что не повредил он тебе, ибо ведущее твоё не сделал хуже, чем оно было прежде.

Природа целого из всего, что есть, словно из воска, слепила коня какого – нибудь, потом смешала это и взяла вещество для древесной природы, а там, положим, для человека, после ещё на что – нибудь. И всякий раз это очень ненадолго. И не страшнее ларцу быть сломанным, чем быть собранным.

Озлобленное лицо очень уж не согласно с природой; если она часто замирает или является видимостью, она в конце концов угаснет, так что невозможно будет её разжечь. Поэтому старайся осознавать, что это противно разуму. Ведь если уйдёт ощущение своего заблуждения, тогда жить зачем? Всё, что видишь, вот – вот будет превращено природой – распорядительницей всего; она сделает из того же естества другое, а из того ещё другое, чтобы вечно юным был мир.

Если кто чем – нибудь погрешил против тебя, сразу подумай: Что он, делая это, признавал добром и злом? Это усмотрев, пожалеешь его без изумления или гнева. Ведь либо ты и сам ещё считаешь добром то же или почти то же самое, что и он – тогда надо прощать; либо ты уже не признаёшь добром и злом всякое такое, и тогда тебе не так уж трудна будет благожелательность к менее зоркому.

Не мыслить отсутствующее как уже существующее; счесть, сколько превосходного в настоящем, и в связи с этим напоминать себе, как бы оно желанно было, если б его не было. С другой стороны, остерегайся, как бы вот этак радуясь, не привыкнуть тебе настолько это ценить, чтобы смутиться, утратив это.

Крепись в себе самом. Разумное ведущее по природе самодостаточно, если действует справедливо и тем самым хранит тишину.

Сотри представление. Не дёргайся. Очерти настоящее во времени. Узнай, что происходит, с тобой ли или с другим. Раздели и расчлени предметы на причинное и вещественное. Помысли о последнем часе. Неправо содеянное оставь там, где была неправота.

Сопутствовать мыслью тому, что говорится. Погружать мысль в то, что происходит и производит.

Просветлись простотой, скромностью и безразличием к тому, что среднее между добродетелью и пороком. Полюби человеческую природу. Следуй за богом. Говорит философ: Всецело по обычаю, а по правде только первостихии. Но довольно помнить: Всецелое – по своему обычаю. Вот уж совсем мало.

О смерти: Или рассеянье, если атомы, или единение, и тогда либо угасание, либо переход.

О боли: Что непереносимо, уводит из жизни, а что затянулось, переносимо. И мысль через обретение себя сохраняет свою тишину, и ведущее не станет хуже. А раз уж какие – то части пострадали от боли, то пусть, если могут, сами заявят об этом.

О славе. Рассмотри их разумение, каково оно, чего избегает и за чем гонится. А ещё: Как морской песок опять и опять ложится поверх прежнего, так прежнее в жизни быстро заносится новым.

«У кого есть мысль великолепная и созерцающая время и бытие в целом, тому человеческая жизнь представится ли, как ты думаешь, чем – нибудь значительным? Исключено, сказал тот. Так, видно, и смерть для такой мысли не покажется чем – то ужасным? Ни в коем случае».

Творя добро, слыть дурным – царственно.

Безобразно, когда послушное лицо соблюдает вид и порядок по воле разумения, а в самом – то разумении ни вида, ни порядка.

На ход вещей нам гневаться не следует – что им за дело?! Дай же бессмертным богам и нам, земнородным, отраду.

Жизнь пожинать, как в пору зрелый злак, – того уже нет, а тот стоит.

Пренебрегли детьми и мною боги – что ж, знать, есть и в этом смысл.

Ибо благо со мной и правда со мной.

Не рыдай с другим, не задыхайся.

«А я, пожалуй, справедливо отвечу ему таким словом, что нехорошо ты, друг, считаешь, если думаешь, что человек, который вообще на что – нибудь годен, должен прикидывать, жить ему или умереть (от чего проку мало), а не смотреть единственно на то, справедливо ли он действует или несправедливо, как достойный человек или дурной».

«В том, мужи афиняне, и правда – где кто – либо сам же себя сочтёт за лучшее поставить или где его поставит начальник, там, думается мне, ему и встречать опасность, не принимая в расчёт смерть или другое что, а только постыдное».

«А ты взгляни – ка, счастливец: Разве смелое и благое – в том, чтоб сохранять и сохраняться? Вот от этого – то, чтобы жить, скажем, столько – то времени, настоящему человеку надо отказаться и не дрожать за жизнь, но, вверившись в этом деле богам и поверив старухам, что от судьбы никуда не уйдёшь, думать больше о том, как бы положенный срок прожить как можно достойнее».

Смотреть на бег светил, ведь и ты бежишь вместе, и мыслить непрестанно о превращении одной стихии в другую. Ибо такие представления очищают от праха земной жизни.

Прекрасно это у Платона. И когда о людях судишь, надо рассматривать всё наземное как бы откуда – то сверху: Поочередно стада, войска, сёла, свадьбы, разводы, рождение и смерть, толчею в судах, пустынные места, пёстрые варварские народы, праздники, плач, рынки, совершенную смесь и складывающийся из противоположностей порядок.

Вновь видеть то, что уже прошло. Сколько держав пережили превращение! Видеть вперёд, что будет – тоже возможно. Оно ведь конечно будет единообразно и не уйдёт от лада настоящего. Оттого и равно, изучать ли жизнь человеческую сорок лет или же тысячелетиями. Ну что ещё ты увидишь? «…И то, что землёй рождено, в неё же уйдёт, а эфира дитя вернётся обратно в небесный предел», или так: «Распадение переплетений атомов и какое – то такое расточение бесчувственных первостихий».

Ещё: Едой, питьём и разными заклятьями поток отводят, смерти уклоняются… а бурю, рождённую в лоне богов, сносить суждено нам без жалоб.

Скорее стремящийся возобладать, чем служить общественно; не почтительный, не подчинившийся происходящему, не снисходительный к недосмотрам ближних.

Там, где можно свершить дело по общему богам и людям разуму, там ничего нет страшного. Потому что где дано получить потребное от блаженно шествующей и поступающей сообразно с устроением деятельности, там не подозревай никакого худа.





От тебя везде и всегда зависит и благочестиво принимать как благо то, что сейчас с тобой происходит, и справедливо относиться к тем людям, что сейчас с тобой, и обращаться по правилам искусства с тем представлением, которое у тебя сейчас, для того чтобы не вкралось что – нибудь, что не постигательно.

Не оглядывайся на чужое ведущее, а прямо на то смотри, к чему тебя природа ведёт: Природа целого с помощью того, что с тобой случается, а твоя – с помощью того, что надлежит тебе делать. А надлежит то, что сообразно устроению каждого, устроено же всё прочее ради существ разумных, как и вообще худшее ради лучшего, а разумные существа – друг ради друга. Так вот, первостепенным в человеческом устроении является общественное. Второе – неподатливость перед телесными переживаниями, ибо свойство разумного и духовного движения – определять свои границы и никогда не уступать движениям чувств и устремлений, так как эти последние животны, духовное же движение хочет первенствовать, а не быть под властью. И по праву – ведь ему от природы дано ими всеми распоряжаться. Третье в разумном устроении – неопрометчивость и проницательность. Так вот, держась этого, пусть ведущее шествует прямо и всем своим владеет.

А теперь нужно остаток жизни прожить по природе, как если бы ты, отжив своё, уже умер.

Любить только то, что тебе выпало и отмерено. Что уместнее этого? При каждом событии иметь перед глазами тех, с кем случалось то же самое, а потом они сетовали, удивлялись, негодовали. А теперь где они? Нигде. Что же, и ты так хочешь? А не так, чтобы оставить чужие развороты души тем, кто разворачивает или разворачивается, а самому всецело заняться тем, как распорядиться этими событиями? Ведь распорядишься прекрасно, и это будет твой материал. Только держись и желай быть прекрасен перед самим собой, что бы ты ни делал. И помни как о том, так и о другом – небезразлично то, от кого деяние.

Внутрь гляди, внутри источник блага, и он всегда может пробиться, если будешь всегда его откапывать.

Надо, чтобы и тело было собранным и не разбрасывалось, будь то в движении или в покое. Ведь подобно тому как мысль выражается на лице, сберегая его осмысленность и благообразие, так и от всего тела должно требовать того же. И всё это соблюдать с непринуждённостью.

Искусство жить похоже скорее на искусство борьбы, чем танца, потому что надо стоять твёрдо и с готовностью к неожиданному, а не к известному заранее.

Внимательно рассматривать, кто они такие, те, чьих отзывов ты домогаешься, и каково их ведущее. Потому что ты не станешь бранить тех, кто ошибается против своей воли, и в свидетельстве их не будешь нуждаться, когда заглянешь в источники их признания и устремления.

Сказано: Против воли лишается истины всякая душа. Точно так же и справедливости, здравомыслия, благожелательности и всего такого. И ничего нет важнее, как вспоминать об этом непрестанно – будешь со всеми тише.

При всякой боли пусть у тебя будет под рукой, что не постыдна она и что правительницу – мысль хуже не делает, так как не губит её ни в её вещественном, ни в общественном. И при любой почти боли пусть поможет тебе ещё и эпикурово: Переносимо и не вечно, если помнишь о границах и не примысливаешь. Помни и о том, что многое, на что мы сетуем, втайне тождественно страданию – так с сонливостью, потением, с вялостью к еде. Так вот, когда ты раздражён чем – нибудь таким, говори себе, что поддался страданию.

Смотри, к нелюдям не относись так, как люди к людям.

Да откуда мы знаем, что душевный склад Телавга не был добротнее Сократова? Не довольно же, что кончина Сократа славнее, что он бойчее вёл беседы с софистами, легче переносил ночные заморозки, а когда приказали привезти саламинца, решил, что это будет мужественно – воспротивиться, а ещё красовался на дорогах – всем этим вполне ещё можно заняться, как оно доподлинно было. Нет, здесь надо рассмотреть то, какова была душа Сократа и сумел ли он довольствоваться тем, чтоб быть справедливым к людям и праведным перед богами, не досадуя ни на что попусту и чужому неведению не рабствуя, ничуть не отчуждаясь от того, что уделяет природа целого, и не соглашаясь на это словно невыносимое, и телесным страстям не предоставляя единострастный разум.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.