WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 37 |

Одной из наиболее удивительных особенностей творчества и судьбы Сада является то, что, хотя для скандала и не придумать лучшего чем он символа, все скандально дерзкое, что есть в его мысли, так долго оставалось нам неизвестным. Нет надобности перечислять открытые им темы, для утверждения которых самым отважным умам следующих веков потребовалась вся их дерзновенность: походя мы их коснулись, при этом ограничившись все же только прослеживанием движения его мысли и рассматривая лишь ее узловые точки. Мы могли бы точно так же изложить его концепцию сновидений, в которых он видел работу духа, вновь обратившегося к истинам и ускользающего от дневной морали, — или все те размышления, вкоторых он предвосхищает Фрейда, например, следующее: "Уже в лоне матери формируются 86 органы, которые должны сделать нас восприимчивыми к той или иной фантазии; первые встреченные предметы, первые услышанные речи довершают предопределение побуждений; образование тут ни при чем, оно уже ничего не изменит". Присутствует в Саде и чисто традиционный моралист, и было бы легко составить подборку максим, рядом с которыми классические образчики Ларошфуко показались бы слабыми и расплывчатыми. Его упрекают в том, что он плохо пишет, и он, в самом деле, часто пишет на скорую руку, а его многословие выводит из терпения; но он в то же время способен и на странный юмор, его стиль выражает некую ледяную жизнерадостность, чтото вроде холодной невинности в излишествах, которую можно предпочесть всей иронии Вольтера и которая не обнаруживается ни у одного другого французского писателя. Все эти достоинства совершенно исключительны, но они были напрасны: вплоть до времени, когда Аполлинер, Морис Эне и Андре Бретон с его даром провидца скрытых сил истории открыли нам пути к нему, и даже после, до самых последних исследований Жоржа Батая, Жана Подана и Пьера Клоссовски, Сад, мастер великих тем современной мысли и современной чувственности, продолжал блистать своим отсутствием. Почему? Да потому, что мысль эта есть творение безумия и формой, в которую она отлилась, служит развращенность, испорченность, от которой все шарахаются. Более того, она предстает как теория этой склонности, является ее калькой; она намерена перевести в план законченного мировоззрения самые отталкивающие отклонения от нормы. Впервые философия излагается при свете дня как продукт болезни*, Сад беззастенчиво утверждает в качестве логической и универсальной систему мысли, единственным обеспечением которой служит предпочтение отклоняющегося от нормы индивида.

* Сад признает это безо всякого стеснения: "Человек, наделенный особыми вкусами, болен".

И в этом тоже одна из сильных сторон Сада. Можно сказать, что ему удалось проанализировать самого себя посредством написания текста, в котором он фиксирует все, что неотвязно его преследовало, стараясь понять, о какой связности и о какой логике свидетельствуют эти продиктованные одержимостью записи. Но, с другой стороны, он первым доказал — и доказал с гордостью, — что из некоторой личной и даже уродливой манеры поведения можно с полным основанием извлечь мировоззрение — достаточно значимое, чтобы великим умам, озабоченным только поисками смысла человеческого существования, ничего не оставалось делать, кроме как подтвердить основные его перспективы и настоять на его законности. Сад имел смелость утверждать, что, отважно принимая собственные вкусы за отправную точку и принцип всего разума, он дал философии самый прочный фундамент, какой только можно найти, и оказался в состоянии глубоко интерпретировать человеческую судьбу во всей ее полноте. Подобная претензия, без сомнения, уже не способна нас напугать, однако, сознаемся, мы только начинаем принимать ее всерьез, и на протяжении долгого времени ее одной было достаточно, чтобы отпугнуть от садовской мысли даже тех, кто Садом интересовался.

Чем же он прежде всего был? Чудовищным исключением, находящимся вне человечества. "Особенность Сада, — говорил Нодье, — в том, что он совершил проступок столь чудовищный, что его нельзя охарактеризовать, не подвергаясь опасности". (Что по сути дела и было в действительности одним из устремлений Сада: быть невиновным в силу виновности; навсегда разрушить своими излишествами норму, закон, который мог бы его осудить). Другой современник, Питу, пишет [о Саде ] довольнотаки устрашающие слова: "Правосудие запрятало его в тюремный угол, предоставив любому заключенному право избавиться от этого бремени".

88 Когда в дальнейшем в нем распознали образчик свойственного отдельным людям отклонения от нормы, тут же поспешили заточить его в этом безымянном извращении, которому именно это единственное имя и могло подойти. Даже позже, когда эту аномалию поставили Саду в заслугу, когда в нем увидели человека достаточно свободного, чтобы изобрести новое знание, и уж во всяком случае человека исключительного — как по судьбе, так и по интересам, когда, наконец, увидели в садизме некую возможность, касающуюся всего человечества, попрежнему продолжали пренебрегать собственной мыслью Сада, словно пребывая в уверенности, что в садизме было больше оригинальности и достоверности, чем в том, как сам Сад мог его интерпретировать. А ведь присмотревшись получше, обнаруживаешь, что мысль эта существенна, и что среди противоречий, между которыми она движется, она предлагает нам более глубокие прозрения в проблему, прославившуюся под именем Сада, нежели все те точки зрения, которые самая испытанная и наиболее авторитетная мысль дозволяла нам воспринять до тех пор. Мы не говорим, что его мысль жизненна. Но она показывает нам, что если выбирать между нормальным человеком, ставящим садовского человека в безвыходное положение, и садистом, обращающим это положение в выход, то именно последний ближе к истине и лучше знает логику своего положения, он обладает глубочайшим ее пониманием, которое может помочь нормальному человеку лучше понять самого себя, помогая ему видоизменить условия всякого понимания.

Комментарии 1. Перевод эссе М.Бланшо "Сад" выполнен по изданию: Maurice Blanchot. Lautreamont et Sade. P., ed. de Minuit, 1963, pp.1975 Во введении к книге "Лотреамон и Сад" Бланшо высказывает ряд принципиальных для него мыслей о соотношении литературы и комментария. Критика, по его мнению, не является внешним самой литературе суждением о ее ценности, она неотделима от самого опыта возможности литературы. Опыт комментирования совершается в самоисчезновении комментатора, в его растворении как фигуры в акте интерпретации. Это пространство исчезновения уже принадлежит реальности литературного произведения, уже работает в нем, делая произведение одновременно возможным и невозможным. Сущностное несовпадение с самим собой составляет природу литературы, а не просто существо творчества Сада и Лотреамона. Из этого изначального несовпадения критик извлекает свое право на существование: "...когда она [критика — М.Р.] говорит, никогда не говорит именно она, она — ничто... Она — ничто, но это такое ничто, в котором произведение, молчаливое и невидимое, только и может быть тем, что оно есть. Критика — это пространство резонанса, в котором на мгновение превращается в речь неречевая, неопределенная реальность произведения." (M.Blanchot. Lautreamont et Sade..., p. 11.) Маркиз де Сад, с его философизацией литературного опыта и одновременной театрализацией опыта философствования в чистом виде, по Бланшо, являет заложенный в любой подлинной литературе "живой резерв пустоты".

2. Ад (l'enfer) библиотек — так в крупных французских библиотеках назывались помещения, в которых хранились запрещенные, недоступные основной массе читателей книги (примерно то же в советском словоупотреблении называется "спецхраном"). Книги Сада более полутора веков составляли неотъемлемую часть этого "ада".

3. Жан Полон (18841968) — писатель и литературный критик, член французской Академии (с 1963 г.). Ему принадлежит известное эссе о Саде "Маркиз де Сад и его сообщница", одно из положений которого — "Жюстина — это сам Сад" — вызвало в свое время бурную полемику. "В любопытной книжке Кребийона "Письма маркизы де М.", — писал Ж.Подан, — нежное чувство и ревность, потребность в любви и связанные с ним угрызения совести, желание и кокетство воссозданы очень проникновенно, настолько проникновенно, что ни на одной стадии этого повествования читатель не может толком понять, были ли маркиза и граф любовниками. "Жюстина" является полной противоположностью [такой литературы — М.Р.]. Любовные приключения Жюстины — столь же разнообразные, сколь и недобровольные — воспроизведены в мельчайших подробностях, но без какоголибо намека на то, какие чувства — желание, любовь, отвращение, безразличие — испытывала героиня. По правде говоря, об этом можно только догадываться. Но сам Сад о них прекрасно знает. Знает потому, что Жюстина это и есть сам Сад". (J.Paulhan. The Marquis de Sade and His Accomplice. — in: The Marquis de Sade. Justine, Philosophy in the Bedroom and Other Writings, New York, Grove Press, 1965, p.35).





4. ЗахерМазох, Леопольд фон (1836—1895) — австрийский писатель, автор романа "Венера в мехах" и других произведений. В некоторых из них обрисован комплекс, связанный с получением наслаждения мужчиной от максимальной жестокости по отношению к нему со стороны женщины. В труде "Сексуальная психопатия" (1886) КраффтЭбинг попытался дать научное обобщение литературной практики ЗахерМазоха, введя в употребление (прижившийся затем в психоанализе) термин "мазохизм". Детальный сравнительный анализ текстов ЗахерМазоха и Сада был проведен Жилем Делёзом в его работе "Представление ЗахерМазоха" (1967).

5. Бланшо, видимо, имеет здесь в виду статью П.Клоссовски "Под миской атеизма" (философия Сада объявлялась там одной из радикальных форм негативной теологии), от многих положений которой сам автор позднее отказался.

6. Bildungsrcunan (нем.) (буквально: роман воспитания) — распространенная в XVIII—XIX вв. литературная форма с более или менее выраженной дидактической направленностью.

7. N'est pas detruit qui veut — "не разрушают по произволу" или "одного желания разрушать недостаточно".

Жорж Батай Сад и обычный человек 1. Наслаждение — это "парадокс" "Перед нами, — писал Жюль Жанен о произведениях Сада*, — сплошные окровавленные трупы, дети, вырванные из рук своих матерей, молодые женщины, которых душат в конце оргии, кубки, наполненные кровью и вином, неслыханные пытки. Кипят котлы, с людей сдирают дымящуюся кожу, раздаются крики, ругательства, богохульства, люди вырывают друг у друга из груди сердце — и все это на каждой странице, в каждой строчке, везде. О, какой это неутомимый негодяй! В своей первой книге** он показывает нам бедную девушку, затравленную, потерянную, осыпаемую градом побоев, какието чудовища волокут ее из подземелья в подземелье, с кладбища на кладбище, она изнемогает от ударов, она разбита, истерзана до смерти, обесчещена, раздавлена... Когда автор исчерпал все преступления, когда он обессилел от инцестов и гнусностей, когда он, измученный, едва переводит дух на груде трупов заколотых и изнасилованных им людей, когда не осталось ни одной церкви, не оскверненной им, ни одного ребенка, которого он не умертвил бы в приступе ярости, ни одной нравственной мысли, не вымаранной в нечистотах его суждений и слов, этот человек, наконец, останавливается, он глядит на себя, он улыбается себе, но ему не страшно. Напротив…”.

* В журнале "Ревю де Пари", 1834 г.

** Речь идет о романе "Жюстина". Жанен располагал третьей версией, наиболее непринужденной ("Новая Жюстина"), опубликованной стараниями автора в 1797 году и переизданной в 1953 году "Либрери ЖанЖак Повер". Первая редакция, менее обработанная, чем вторая, была написана в Бастилии и называлась "Несчастья добродетели". Ее опубликовал в 1930 г. Морис Эне в издательстве "Фуркад". Переиздана в 1946 г. "Эдисьон дю Пуэн дю Жур" с предисловием Жана Подана, а в 1954 г. издательством "Либрери ЖанЖак Повер".

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 37 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.