WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 111 |

Не следует нагнетать вокруг хайдеггеровской теории суждения излишнюю романтику. Так же как смысл суждения не чтото парящее в высоте, а вполне земное, так и ответственность за высказывание и сама сила его воздействия не имеют ничего мистического. В своих примерах Хайдеггер в «Бытии и времени» близок к Витгенштейну периода «Философских исследований». Подводя итог употреблению высказывания «Молот слишком тяжелый», значение которого состоит в том, что этот молот слишком тяжелый и требуется подать другой, Хайдеггер писал:

«Изначальное совершение истолкования заключается не в теоре­тическом суждении, а в осмотрительноозабоченном откладыва­нии в сторону, в замене неподходящего инструмента, на что вовсе „не тратят слов"». Но тут возникает вопрос о недискурсивных практиках: как можно сказать о чемто невыразимом? Кроме того, если понима­ние возможно без слов, то зачем они вообще? Поэтому Хайдеггер приходит к проблеме: благодаря каким экзистенциальноонтоло­гическим модификациям из осмотрительного истолкования воз­никает высказывание? Он так описывает переход из недискурсив­ной плоскости в дискурсивную: молот сначала находится в распо­ряжении как нечто сподручное. Когда он становится предметом высказывания, происходит смена установки. То, с чем работают, то, что не вызывает сомнений, — наличное, превращается «в „то, о чем", выявляющего высказывания». Так наличное сразу стано­вится чемто смутным, облаченным пеленой, требующим рас­крытия. Итак, тайна высказывания — в смене установки видения. Для этого Хайдеггер вводит различие между апофантическим (свойственным высказыванию осмотрительным истолкованием) и экзистенциальногерменевтическим («практическим») «как что».

Логос — это всегда складываниераскладывание, связьразде­ление. Единство этих операций Хайдеггер видит в ориентации на феномен «нечто как нечто». Нечто предварительно схваченное подлежит членораздельному выражению и далее формальному 66 Там же. С. 19.

67 Там же.

4 Б· В. Марков Б. В. МАРКОВ складываниюраскладыванию. Эти операции определяют пони­мание греческого логоса, и они суть высказывания. Постепенно связь суждения с изначальным экзистенциальногерменевтиче­ским «как что» забывается, и высказывание сводится к суждению, которое рассматривается с точки зрения соотношения понятий. Это происходит уже у Аристотеля и закрепляется в теории сужде­ния в логике. Задача деструкции состоит в том, чтобы показать, что логика «логоса» укоренена в экзистенциальной аналитике здесьбытия. ' Фундаментальный экзистенциал «понимание» раскрывается в «Бытии и времени» как основной модус Dasein, не сводимый к познавательному акту и не выводимый из «объяснения». Услови­ем изначального понимания «здесьбытия» является нахождение «внутрибытия» и данная этим раскрытость мира. «Понима­ние, — определял Хайдеггер, — есть экзистенциальное бытие можествования, присущего самому здесьбытию, а именно так, что это бытие в нем раскрывает, „как обстоит дело" с бытием вместе с ним».68 В этом определении перечисляются основные элементы сложной структуры понимания: бытиевозможность (Seinkonnen), предполагающая озабоченное устроение мира и заботливое спекание других; план, набросок (Entwurf) — экзи­стенциальная устроенность, не имеющая ничего общего с обду­манным воплощением замысла, а характеризующая именно воз­можность возможности быть; раскрытие, просвет (Sicht), проник­новение в фундаментальную устроенность бытия.

Связь понимания с раскрытием возможности фиксируется и в обыденном языке: понять — значит постичь, суметь, смочь, до­расти, уметь сделать, стать способным к чемуто. Постигаемое, таким образом, — это не наличное «что», а возможное «как», кото­рое может быть упущено. «Здесьбытие, — писал Хайдеггер, — не есть нечто наличное, что в придачу еще чтото может, чемто спо­собно быть, но оно первично есть бытиевозможность».69 Воз­можность Хайдеггер раскрывает поиному, чем в традиционной логике и метафизике, где она онтологически уступала действи­тельности, и определяет ее как изначальную положительную оп­ределенность Dasein. Отсюда возможность раскрывается не как абстрактная, а как темпорально и топологически определенная. Dasein всегда уже втянуто в одни возможности, пропустило другие и этим лишилось возможностей своего бытия. Отсюда раскрыва­ется важное значение «брошенности». Dasein — это поистине бро­шенная возможность, препорученная самой себе и тем самым свободная для выбора различных возможностей. Понимание как изначальное знание того, как обстоит дело с возможностями, 68 Там же. С. 5.

69 Там же. С. 4.

Ч. 1. ЗНАКИ, ЯЗЫК, ИНТЕРПРЕТАЦИЯ предполагает осознание и преодоление тупика, в который оно по­пало. Понимание того, что Dasein оказалось не таким, каким оно могло стать, предполагает раскрытость мира, его фундаменталь­ную устроенность, высвобождение того, что внутри мира само вы­свобождает сущее в направлении его возможностей.

Связь с возможностью и «брошенностью» обнаруживает разнонаправленные способы понимания: собственные и несобствен­ные, подлинные и неподлинные, и это перенаправление основ­ных возможностей понимания есть одна из экзистенциальных модификаций «набрасывания». Понимание в модусе набрасыва­ния выводит к «смотрению» здесьбытия, которое Хайдеггер определяет еще как «проглядываемость», «прозрачность». «Мы выбираем этот термин, — писал Хайдеггер, — для обозначения „самопознания"», понятого должным образом, чтобы тем самым указать, что тут дело не в прослеживании, наблюдении и огляды­вании какойто точки самости, „я", но в понимающем схватыва­нии полной раскрытости бытия в мире сквозь сущностные моменты его устроенности».70 Самопонимание осуществляется благодаря проникновению в мир, и, наоборот, непрозрачность, непонимание Я связаны не с эгоизмом субъекта, а с незнанием мира.

Понимание развертывается в форме истолкования, состояще­го в усвоении понятого. Истолкование мира осуществляется в ходе деятельноозабоченного отношения к нему как к подручно­му. Будучи осмотрительно просматриваемым, оно расценивается с точки зрения пригодности, совершенствования и улучшения. Раскрытое в понимании выделено, таким образом, как нечто, о чем идет речь, которое конституирует понимание. «Все допредикативное, немудрствующее смотрение подручного, — писал Хайдеггер, — как таковое уже есть вместе понимающее и истол­ковывающее».71 То, что при этом отсутствует явность высказыва­ния, не означает отсутствия истолкования. Наоборот, именно в акте озабоченного отношения к миру задается установка, которая в дальнейшем уже всегда присутствует в формах теоретического понимания. Практическиозабоченное истолкование не есть про­стое «означивание» непосредственно наличного. Как ожидание «встречи» с ситуацией оно является некой предусмотрительностью и предвосхищением. Конечно, эти акты могут черпать «понятность» из сущего, а могут оказаться и формой насильствен­ной интерпретации, но и в этом случае подтверждается наличие предпосылок схватывания и понимания.

Как связаны установки «пред» и «что», т. е. понимание как предвосхищение возможности и истолкование как раскрытие 70 Там же. С. 7.

71 Там же. С. 10.

Б.В. МАРКОВ «чтойности»? По мнению Хайдеггера, их связывает смысл:

«Смысл есть „в направлении чего" наброска, как таковое структу­рировано посредством преднамеренияпредусмотрительности и предвосхищенияпредухватывания, из какового нечто становится понятным как нечто».72 «Смысл» раскрывается Хайдеггером не как некое идеальное свойство, диспозитив, набрасываемый на отсутствующее, а как экзистенциал, свидетельствующий о запол­ненности мира сущим.

Понимание как раскрытие «здешности» опирается на целое, ибо выступает в модусе предвосхищения. Так возникает круг:

часть предполагает целое, а последнее само постигается как связь частей. Но этот круг нельзя расценивать как «порочный», ибо он раскрывает не некую произвольную процедуру интерпретации, а выражает экзистенциальную структуру Dasein. На этом и основы­вается известное изречение Хайдеггера: «Самое главное — не в том, чтобы выйти за пределы круга, а в том, чтобы правильно войти в него».

В поздних сочинениях Хайдеггер постоянно обращается к теме, которую можно обозначить «Бытие и язык». Определяя язык как «дом бытия», он стремится именно в нем услышать «тихий голос бытия» и даже наделить его онтологическими харак­теристиками. Язык является не только знаком, но тоном и звуком, ритмом и ландшафтом, пространством и временем, телом и духом, божественным и человеческим. Тот, кто творит язык, выступает одновременно первичным строителем мира. Язык про­тивопоставляется мысли. Мысль радикально вневременна и внепространственна; совершаемая в сознании трансценденталь­ного субъекта, она сама диктует миру свои масштабы и вместо того, чтобы изменяться во времени, конструирует свое собствен­ное идеальное пространство и время. Исследователь, техник да и любой наш современник уже не воспринимают мир естественно, их оптика определена установкой на покорение природы. Мир воспринимается как картина, карта завоевания — размеченное и разлинованное категориальными границами пространство техни­ческого расчета. Обыденная дальновидность, расчетливость и предусмотрительность — это свидетельство того, что глаз и другие органы человека преобразованы по образцу «нейтрального на­блюдателя», идеального субъекта, созерцающего мир как бы сверху. Это приводит к отрыву от ландшафта мира и конструиро­ванию анонимной топологии, в рамках которой сам человек редуцирован к «точке зрения», установкам и горизонтам транс­цендентального субъекта. Основной формой такого волевого, захватывающего и предвосхищающего взгляда выступает пред­ставление: представлять — это значит ставить перед собой сущее 72 Там же. С. 13.





Ч. 1. ЗНАКИ, ЯЗЫК, ИНТЕРПРЕТАЦИЯ в качестве предмета. Но что на самом деле видит такой субъект, направивший на мир свой пристальный взор? По мнению Хайдег­гера, такое представление является представлением самого себя, но не восприятием мира.

Память, представление, воображение, предвосхищение — все эти ранее расцениваемые как временные формы сознания теперь считаются не условиями, а препятствиями восприятия бытия. Но существует ли такой язык, в котором не было бы места всем этим искусственным пространственным и времен­ным формам, и даже самому субъекту? Хайдеггер в поздних сочинениях на место трансцендентального субъекта ставит че­ловека, «живущего на земле», «строящего дом». Конечный че­ловек живет на земле, а не в абстрактном пространстве теории, необходимо вернуть ему необходимые для жизни на этой земле качества. С этой целью Хайдеггер и предпринимал свои поиски подлинного языка.

ГЕРМЕНЕВТИКА И ФЕНОМЕНОЛОГИЯ Интерпретация «Бытия и времени» останется вечной и, пови­димому, неразрешимой проблемой по той причине, что это произведение направлено против самой идеи понимания, интер­претации, переживания, объяснения и т. п. Но как с универсаль­ностью трансцендентальной установки, так и с универсальным притязанием герменевтики не такто легко справиться. Теорети­чески рефлексия безгранична, и предел ее может быть установлен только в ходе «свободной игры сил». Поэтому нет ничего удиви­тельного в том, что, несмотря на недвусмысленные заявления самого Хайдеггера о несостоятельности теоретикопознаватель­ной установки, не прекращаются попытки методами интерпрета­ции, истолкования, комментирования вписать «Бытие и время» в корпус метафизических текстов, попытки втиснуть ее на перепол­ненную полку «Всемирной библиотеки» под названием «метафи­зика» в одну из готовых рубрик типа «онтология» и намерения выделить для нее какоето новое название, например «экзистен­циализм», или составить многосложное, синтезирующее разные программы наименование, например «герменевтическая феноме­нология». Сам Хайдеггер, исходивший из критики трансценден­тальной философии и преодоления метафизики, не был вполне свободен от традиции. Если он говорил, что его тексты, может быть, поймут через 200 лет, то, стало быть, он надеялся на это. Неудивительно, что почитатели его философии стремятся сокра­тить этот срок. Но при этом всетаки необходимо некое «эпохе», Удерживающее от диктата «герменевтической адской машины», вторая, преодолев логоцентризм, унаследовала его универсалист Б. В. МАРКОВ ские притязания. Но, к счастью, среди ее представителей нет единства, их дискурс явно неоднороден и часто излишен. Поэто­му, может быть, не стоит ждать нового блистательного гения или проницательного визионера, который откроет смысл и тайну «Бытия и времени», а заняться кропотливой разборкой дискурсов о Хайдеггере. Важным методическим руководством при этом кажется ориентация не на очищение или реконструкцию с целью выявления некой общей структуры, а, наоборот, на многообразие и различие, на то, что не входит в «круг понимания» и непонятно в рамках некой стандартной модели, в качестве которой сегодня выступает гадамеровский проект герменевтики.

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 111 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.